– Превосходно! – сказал он. – Превосходно! Где это вас? В Северной Африке [2] ?

– На Хэрроу-роуд, – ответил я.

Это его добило. Он окончательно смутился, так, что на него жалко было смотреть.

– А ваш муж, – хватаясь за соломинку, обратился он к Терезе, – он нам тоже будет помогать?

– Боюсь, что нет. – Тереза покачала головой. – Он коммунист.

Скажи она, что Роберт – черная мамба, даже тогда Карслейк не мог бы расстроиться больше. Он прямо-таки содрогнулся.

– Видите ли, – пояснила Тереза, – он художник.

Карслейк немного повеселел. Художники, писатели, что с них взять...

– Понимаю, – произнес он великодушно. – Да-да, понимаю.

– Ну вот! – с облегчением вздохнула Тереза, когда Карслейк ушел. Теперь Роберт от всего этого избавлен.

Я сказал Терезе, что она совершенно беспринципна.

Ее это нисколько не смутило. Когда пришел Роберт, она сообщила ему, какую политическую веру он исповедует.

– Но ведь я никогда не был членом коммунистической партии! запротестовал Роберт. – Просто мне нравятся их идеи. И, по-моему, вся их идеология правильная.

– Вот именно, – подхватила Тереза. – Как раз это я и сказала Карслейку. Время от времени будем оставлять на подлокотнике твоего кресла открытый томик Маркса. И тогда ты будешь в полной безопасности – никто не станет к тебе приставать.

– Все это очень хорошо, – не очень уверенно произнес Роберт, – но, предположим, что за меня примется другая сторона.

– Нет, – разубеждала его Тереза. – Насколько я понимаю, лейбористы боятся коммунистов еще больше, чем тори.

– Интересно, – сказал я, – что представляет собой наш кандидат.

Дело в том, что Карслейк избегал этой темы. Тереза как-то спросила его, будет ли сэр Джеймс баллотироваться на этот раз.

– Нет, – покачал головой Карслейк, – не будет. Нам предстоит серьезная борьба. Уж и не знаю, как все пойдет. – Он выглядел очень озабоченным. Наш кандидат не здешний.

– Кто же он?

– Некто майор Гэбриэл. У него Крест Виктории.

– За эту войну? Или за прошлую?

– О, конечно, за эту! Он довольно молодой человек, дет тридцати четырех. Превосходная военная характеристика. А орден получил за «необыкновенное хладнокровие, героизм и верность долгу». Во время атаки у Салерно под шквальным огнем противника командовал передовой пулеметной точкой. Все из его расчета, кроме одного, были убиты. Он и сам был ранен, но продолжал держаться, пока не израсходовал все патроны, и только тогда отступил на основную позицию. Уничтожил ручными гранатами много солдат противника и вытащил в безопасное место раненого бойца, единственного оставшегося в живых из своего расчета. Звучит, не правда ли?! К сожалению, внешность у него неказистая: невысокий, вида никакого.

– Как же он выйдет на публику? – удивился я.

Лицо Карслейка просветлело.

– О, тут с ним все в порядке. Он, понимаете ли, определенно ловкач, реакция молниеносная. К тому же легко вызывает у публики смех, хотя все его остроты – сплошная дешевка! – На мгновение лицо Карслейка исказила брезгливость. Истинный тори, он, думаю, предпочел бы явную скуку шутке дурного тона. – Но... публика принимает. О да! Принимает.

Карслейк, помолчав, продолжал рассуждать:

– Хотя, конечно, за ним нет наших традиций.

– Вы хотите сказать, что он не корнуоллец. Откуда же он? – спросил я.

– Сказать по правде, понятия не имею... Он ниоткуда, если угодно. Мы лучше умолчим об этом, а разыграем военную карту – доблестная служба и все такое. Для простых людей – средних англичан – подойдет. Разумеется, для нас это непривычно... – Вид у Карслейка был довольно несчастный. – Боюсь, леди Сент-Лу его не одобрит.

Тереза деликатно осведомилась, имеет ли значение, одобрит кандидата леди Сент-Лу или нет. Оказалось, имеет. Карслейк объяснил, что леди Сент-Лу возглавляет Ассоциацию женщин-консерваторов, которая представляет собой определенную силу в Сент-Лу. Она проводит многие важные акции и оказывает огромное влияние на то, как проголосуют женщины, чего, как известно, никто не может предсказать.

Тут Карслейк снова прибодрился.

– Это одна из причин моего оптимизма насчет Гэбриэла, – сказал он. Этот малый нравится женщинам.

– Но не леди Сент-Лу?

Леди Сент-Лу, по словам Карслейка, относится к этому с большим пониманием. Она откровенно признает, что старомодна, но искренне поддерживает то, что партия сочтет необходимым.

– В конце концов, – грустно сказал Карслейк, – времена изменились. Раньше в политике были джентльмены.

Теперь их невероятно мало. Хотелось бы, конечно, чтобы этот парень был джентльменом, но... он не джентльмен, и все тут! Ну а раз нельзя заполучить джентльмена, то, я полагаю, герой – это лучшее из того, что остается.

– По-моему, неплохо сказано, – заметил я, когда Карслейк ушел.

Тереза улыбнулась и заявила, что ей, пожалуй, жаль майора Гэбриэла.

– Как ты думаешь, какой он? – спросила она. – Должно быть, неприятный?

– Да нет, наверное, он довольно славный малый.

– Потому что у него Крест Виктории?

– О Господи! Конечно нет! Можно получить Крест, будучи просто безрассудным... или даже глупым. Знаешь, всегда говорили, что старина Фредди Элтон получил Крест Виктории только потому, что был слишком глуп, чтобы понять, когда надо отступать с переднего края. Правда, начальство назвало это «стойкостью перед лицом непреодолимого преимущества сил», хотя на самом деле Фредди просто понятия не имел, что все остальные уже ушли.