– Он выбирал конкретных жертв? – быстро спросил Кардинал.

– Нет, демон просто разрывал тех кто попал ему под руку. У него не было системы.

– Это точно тот монстр? Тварь из Флиса? – быстро спросил Мишель.

– Да, это точно был он, – уверенно сказал младший следователь. – Та самая тварь!

– Ты сказал, что малефик полностью контролирует демона. Не было попыток сорваться? – внимательно смотря на Леонардо, спросил директор.

Младший следователь задумался.

– Сложно сказать. Мне показалось, что в процессе он просто ослабил поводок. Позволил демону порезвиться. Но за это я не поручусь.

– Мишель, приведи своего протеже в чувство, – скомандовал д’Эрсте. – Леонардо, мне нужно полное описание всей ситуации. Поминутное, а лучше посекундное. Кого, где и как убили. Что здесь происходило до этого. Таланты комиссии прибыли. Их сейчас приводят в чувство, хотя они даже не приступили к работе… Сам понимаешь, надежды на них надежды мало. Их к такому не готовили.

«Да и меня не особо, если честно, – подумал Леонардо. – Вот уж действительно, бойся своих желаний, они имеют свойство исполняться. Хотел большое дело – получи, ототри бумаги от крови, распишись».

– Так как, Лео? – спросил Мишель, когда начальник отошел. В руках старшего следователя как по волшебству возникла серебряная фляжка.

На непритязательный вкус Лео, коньяк был просто отличный. Хотя его бы сейчас и чистый спирт устроил бы. Даже живительный удар кувалдой по голове. Что угодно, лишь бы стало капельку легче.

– Хочу найти этого малефика и порвать на куски. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу, – неожиданно для себя сказал Леонардо, закрыл фляжку и приложил ее ко лбу. – Я чертовски рад, что мы еще не сдали старому выжиге наши ножи и патроны.

– Отлично представляю, – с пониманием сказал Мишель и сел рядом. – И мы обязательно это сделаем. Притащим этого подонка на центральную площадь и казним. По старинке, без всяких новомодных механических штучек. Серебряные цепи, палач, топор, четвертование. Чтобы он подольше мучился.

– Да, так и надо, – медленно сказал Леон.

– Именно так. И никак иначе. Помни об этом, салага. Превращать чернокнижника в кусок мяса будет палач. Наша задача – поймать эту тварь. Не перепутай.

– Легко сказать, – мрачно сказал Лео. – Дерьмо. Не так я себе представлял службу.

– Никто ее себе так не представлял, – тихо сказал Мишель, задумчиво смотря на сотрудников РКК, собирающих в мешки останки. В этом им помогали несколько бойцов штурмовой группы. Пару часов назад Милано даже представить такой «союз» не мог. – Для нас всех это слишком. Мы как старая шхуна контрабандистов, которая в тумане наткнулась на новейший бронепалубный крейсер. Есть слова, есть эмоции, но никто не представляет что делать.

– Не понял, – честно сказал Леонардо, убирая флягу ото лба.

– Мы по уши в дерьме, – пояснил свою аналогию Граммон.

С этим Лео был полностью согласен.

– В академии нам говорили, что каким будет первое дело, такой будет вся служба, – произнес младший следователь, вертя в руках фляжку.

– Упаси бог, – сказал Мишель и перекрестился. – Такого счастья даже комиссии не пожелаешь.

– Смешно, – оценил Леонардо и со вздохом добавил: – Я просто понял: дальше действительно будет только хуже. Даже если мы прямо сейчас поймаем этого малефика и вздернем на ближайшем суку, это будет сигналом. Бюро слабо, нас можно бить. Нет, дальше точно будет хуже.

– И что с того? – настороженно спросил Мишель. Судя по его лицу ход мыслей напарника ему не нравился. Честно говоря, самому Лео не нравились его выводы.

– Ничего, просто мысли вслух, – закручивая крышку, сказал Милано.

– Думаешь, что пять лет обязательного контракта будут очень долгими? – угадал его мысли Мишель.

– На самом деле, я сейчас всерьез задумался о том, чтобы остаться в бюро на более долгий срок, – выдержав паузу, признался Леонардо.

– Смешно, – оценил Граммон и криво ухмыльнулся.

– Согласен, но я пока только думаю, – Леонардо задержал взгляд на изуродованном теле одного из работников ресторана. Обычный мужчина лет пятидесяти. Наверняка, его сейчас дома ждут жена и дети, а скорее всего и внуки. Вот только их ожидания напрасны. – Пугает меня это, Мишель. До дрожи меня пугает мысль, что когда-нибудь это станет обыденностью. И я этого не хочу.

– Меня тоже пугают твои мысли, салага, – сказал Мишель, вставая на ноги. – Но ты не хочешь сидеть в тылу, я прав?

– Не хочу однажды идти по улице, наткнуться на жертвоприношение в темном переулке, а потом… пройти мимо. Еще и возмущенно подумать, что сегодня неурочный день и девственниц приносят в жертву по субботам. Совсем хозяева жизни распоясались.