Но именно поэтому он и не мог позволить спустить это дело на тормозах, представить Дашу дурой, которая сама во всем виновата. Олег понятия не имел, что произошло в том лесу, но чувствовал: если не разобраться, такое может повториться. Или судьба Даши и была повторением? Слишком уж идеально замели следы…

У него не было сил снова смотреть на тело. Оно изначально выглядело не лучшим образом: травмированное, замороженное, оттаявшее… В этом трупе невозможно было узнать девушку, которая улыбалась ему с другой стороны прилавка. Поэтому Олег доверил осмотр ученикам Коли Форсова, а сам сидел на стуле у дальней стены и наблюдал за ними.

Хотя из троих пришедших приблизиться к трупу и дотронуться до него решился только Матвей. Ну, это и понятно – Матвей знал, что делает, его обучали лучшие… Олег тоже мог бы обучать, Коля предлагал ему это лет десять назад. Но тогда Наумову почему-то показалось, что все бесполезно. Хотя следовало бы задуматься: десять лет назад парню было двадцать три, если он протянул так долго, уже можно было рассчитывать на хорошие перспективы…

Однако Олег его тогда не видел, обсуждал все по телефону. Зато видел раньше, в самом начале этой истории. Он признавал – и как человек, и как профессионал, – что с мальчишкой совсем беда. Он лично советовал Коле не дергаться, не браться за это, определить пацана в специальное учреждение и не винить себя. Потому что не всех можно спасти, а в случае Матвея уничтожение было слишком очевидным, слишком многоуровневым… Олег и мысли не допускал, что из того жалкого создания можно снова слепить человека.

Теперь ему было стыдно, и радовался он лишь тому, что Матвею вряд ли известно о подобных переговорах. Коля Форсов не из тех, кто злорадствует таким образом… Он сохранил это в тайне ради Матвея, не ради Наумова, но результат ведь один и тот же. Лишь поэтому Олег сейчас мог разговаривать с Матвеем спокойно, не отводя взгляд.

Но какой все-таки контраст между прекрасно развитым, безупречно одетым, ухоженным мужчиной, работающим у стола, и тем безнадежно уничтоженным ребенком… Коля никогда не говорил о таком, однако он наверняка считал Матвея своим лучшим творением, главным профессиональным достижением. И не без причины.

Гарик же, в свою очередь, вообще не изменился. Но Гарик вряд ли когда-либо поменяется, он и перед смертью анекдот расскажет. Куда важнее было не то, как он себя вел, а то, что он делал… Он все еще работал, не удрал, и это тоже прогресс.

Что же до девушки, то ее Олег встретить не ожидал, он вообще о ней никогда не слышал. Это быстро прояснилось: ему сказали, что Форсов только-только взял третью ученицу, для нее это дебют. Олег не был уверен, что решение удачное. Девушка больше походила на какую-нибудь голливудскую актрису, чем на серьезного ученого, разве есть смысл тратить на нее время? Похоже, Матвей думал так же и не скрывал этого. Хотя вряд ли он догадывался, что когда-то тоже был безумным решением Форсова, в которое никто не верил.

Матвей наконец отстранился от мертвого тела, но резиновые перчатки не снял.

– Я не вижу у нее следов длительного обморожения, – сказал он. – Полиция считает, что она сначала долго шла сквозь метель, постепенно замерзая, и только после этого сняла одежду. Но мне кажется, что она находилась в тепле до последнего, потом разделась и сразу побежала.

Что ж, кто-то его действительно хорошо обучил после того, как Олег отказался это делать.

– Мне тоже так показалось, – кивнул Наумов. – Но возможны варианты. Тело слишком сильно травмировано.

– Так что за травмы? – поинтересовался Гарик. – Она все нанесла сама? Никакого насилия со стороны?

– Я не нашел, – ответил Матвей.

Когда они пришли, у Олега сложилось впечатление, что они в ссоре. Возможно, так и было, но Матвей оказался слишком умен, чтобы распространять личную неприязнь на работу.

– Потому что нечего находить, – устало пояснил Наумов. – Она точно бежала через лес, поскальзывалась, падала на лед, один раз напоролась на ветку. Часть травм она заработала тогда. Ну а основное – когда забиралась на сосну. Вы видели фотографии?

Дерево, на котором нашли несчастную, было огромным – и совершенно неподходящим для того, чтобы по нему лазили люди. Метра на три от земли ствол был почти гладким, без крепких веток. Чтобы подняться по нему, Даше пришлось бы всем телом прижиматься к замерзшей коре. Девушка это и делала: карабкалась наверх, ломая ногти, разрывая кожу… Полосы крови остались по всему стволу, заметенные снегом. Даша была одна в темноте, в плену метели, далеко от людей, она наверняка чувствовала себя потерянной – и все равно сражалась за свою жизнь до конца.

Жаль, что это ничего для нее не изменило.

– Как она вообще в таком состоянии так высоко забралась? – удивился Гарик.

– Думаю, она не чувствовала боли, – тихо сказала девушка. Олег пока не запомнил ее имени. – Тут и мороз, и страх свою роль сыграли… Она была очень напугана. Иначе я все это объяснить не могу.

Что ж, а эта красавица, похоже, была не совсем безнадежна. Олег пришел к такому же выводу.

– Верно, – подтвердил он. – Когда я ее увидел, мне показалось, что перед смертью она испытывала почти звериный ужас… Но это так, стариковские домыслы, не обращайте внимания. Если говорить о травмах… Да, холод притупил боль, замедлил кровотечение. В приступе паники она действительно могла залезть на сосну очень быстро, затаиться там. Со временем она бы почувствовала сильную боль даже в таких обстоятельствах и, вероятнее всего, не смогла бы самостоятельно спуститься, не покалечившись еще больше. Но до этого вообще не дошло. Она сначала заснула или потеряла сознание, а потом умерла.