Для Таисы тоже нашлась роль: девушке предстояло наблюдать за домом издалека и предупредить своих спутников, если хотя бы в одном из окон мелькнет свет. Сама Таиса считала это пренебрежением… И напрасно. Гарику было бы спокойней оставить ее в Змеегорье, а не бросать одну в лесу, где женщин убивают. Но кто-то действительно должен был следить за окнами, выбора не оставалось.

Они отправились к Охотничьей Усадьбе в час ночи – зная, что немало времени уйдет на дорогу. Воспользовались объездным путем, чтобы их автомобиль даже близко не видели к нужному повороту, оставили машину на расчищенной площадке и больше сорока минут шли через лес, подсвечивая себе путь фонарями.

Гарик всерьез беспокоился за их спутницу. Сам-то он легко мог вынести такое, за Матвея тем более переживать не приходилось – тот еще лось. Однако Таиса выглядела такой хрупкой и на нее в последнее время так много свалилось… Он понятия не имел, что будет делать, если она сейчас не справится и потребует вернуться.

Но Таиса молчала, да и страдающей она не выглядела. Болтать она не собиралась, но было бы странно, если бы она в таких обстоятельствах чирикала бодрой птичкой. Девушка двигалась вперед с той же скоростью, что и ее спутники, она о чем-то задумалась и даже не смотрела по сторонам.

Когда они добрались до пологих холмов, расположенных неподалеку от Охотничьей Усадьбы, Таисе пришлось остановиться. Это было лучшее место – достаточно отдаленное, чтобы остаться незамеченной, достаточно высокое, чтобы видеть окна нужного коттеджа. Со всех сторон девушку закрывал молодой ельник, он сдерживал ветер, и тут было даже чуть теплее, чем в низине.

И все равно Гарику было неспокойно – он даже не ожидал, что эта часть плана окажется самой тяжелой. А следовало бы. Все они прекрасно понимали, что, если на Таису нападут здесь, они не успеют вовремя прийти на помощь. Да и не найдут ее в темном лесу, который ночью казался бесконечным.

Но сама Таиса не выглядела обеспокоенной этим – или умело делала вид, что не беспокоится. Она не попыталась заболтать их, задерживая возле себя, она просто кивнула, позволяя идти дальше. Гарик то и дело оборачивался, стараясь разглядеть на фоне снега одинокую фигурку, но ее нигде не было видно.

Его усилия завершились с сообщением Таисы, полученным через рацию:

– Прекрати, шею свернешь. Кстати, прибор ночного видения работает. И рация. И я работаю, а ты фигней страдаешь.

– А потом женщины жалуются, что в мире не осталось рыцарей! – возмутился Гарик.

– Ну так и веди себя, как рыцарь, а не крути башкой, как его конь.

– Однажды ты пожалеешь, что не послушал моего совета и не проголосовал за то, чтобы ее не отправляли с нами, – заметил Матвей.

– Как будто у Форсова хоть раз срабатывало голосование…

В Охотничьей Усадьбе некоторые окна еще горели, но совсем мало. Никаких обходов охраны здесь даже предусмотрено не было. Хозяевам лесного курорта и в голову не могло прийти, что кто-то полезет к домам, полным нетрезвых вооруженных людей. Ну а главное, темнота поселилась в нужном им коттедже.

Они проникли на территорию Усадьбы через калитку, одну из тех, которые обычно выпускали охотников в лес. Замок тут был примитивный, Гарик потратил на него больше минуты лишь потому, что на морозе металл заледенел, да и пальцы в перчатках успели замерзнуть.

Пробраться в коттедж было так же просто, дверь на застекленную террасу можно было чуть ли не спичкой открыть. Гарик невольно подумал, что тут и маньяк бы справился: просто разбил стекло и проник внутрь. Это, конечно, заметили бы, вызвали полицию, но тех, кого он успел зарубить топором, такой исход вряд ли утешил бы.

Внутри коттедж выглядел так, как и полагалось выглядеть жилищу четырех юных избалованных холостяков: повсюду мусор, небрежно брошенные объедки, какие-то пятна… Это было любопытно: получается, они или не пускали сюда горничных, или делали это очень редко.

Бардак пока стал самым шокирующим открытием. В захламленной гостиной Гарик и Матвей не обнаружили ни зловещих луж крови, ни тем более мертвых тел. Правда, в воздухе завис стойкий запах чистящих средств и какой-то гнили. Но одного этого было недостаточно ни для обвинений, ни для выводов.

Прежде чем заниматься проверкой первого этажа, Гарик собирался сходить наверх и поискать компьютеры и телефоны, но тут вновь ожила рация.

– Ребята, сейчас нужно сидеть очень тихо, – прошептала Таиса. – Как мышки! Наверху свет.

Гарик даже отвечать не стал. Он замер на месте, не пытаясь спрятаться. Дергаться сейчас было глупо: движением он бы выдал себя быстрее, а толкового укрытия здесь все равно не было. Матвей, похоже, тоже так считал, потому что и он выжидал.

Предупреждение Таисы оказалось своевременным: наверху зазвучали шаги. Они были неспешными и одинокими, значит, это не реакция на вторжение. Кто-то прошелся по коридору, ненадолго шаги затихли, после затянувшейся паузы послышался звук смыва. Шаги возобновились – по тому же маршруту, только в обратную сторону.