Виталий зашел в дом, захватить куртку и застыл на месте от удивления. Рядом с печкой стояла мышеловка, а в ней что-то активно шевелилось. Бригадир протер глаза и посмотрел снова. Нет, все правильно он увидел. Это что-то было похоже на маленькую куклу, в одежде, в смешной шапке, и именно эта кукла шевелилась, пытаясь выбраться из ловушки.

Бригадир медленно начал продвигаться к мышеловке. Кукла резко замерла, услышав приближающиеся шаги. Подойдя к непонятному существу, Виталий остановился и так же медленно нагнулся к нему.

Подняв мышеловку с пленником, он поднес эту находку к лицу. На него в изумлении смотрели ярко-зеленые маленькие глазки, в которых читался не просто испуг, а настоящий неподдельный ужас.

— Ты что такое? — шепотом спросил Виталий.

— Я гном, — ответил пленник, испугавшись своего собственного голоса и того, что заговорил с человеком.

— Ты галлюцинация?

— Да вроде нет. Но хотелось бы ей стать.

Виталий кашлянул в сторону и продолжил буравить взглядом гнома.

— Слушай, я понимаю, что ты удивлен, но может быть поможешь мне выбраться из этой железяки? — спросил гном, стараясь мило улыбаться, хотя его поджилки тряслись от страха.

— А, да, конечно, — растеряно ответил человек, — только с одним условием — ты не убежишь от меня.

— Договорились, — печально ответил гном.

Когда мышеловка была открыта, пленник вздохнул с облегчением и проговорил:

— Ну что ж, раз такое дело, то давай знакомиться. Я Пуфик.

— Я Виталий, — мужчина потер переносицу, опуская гнома на стол, и спросил, — А как это все возможно?

Пуфик усмехнулся.

— Ну, если ты чего-то не видишь, не означает, что этого не существует. Любая сказка и легенда имеет под собой какое-то реальное событие. И мы существуем.

— Мы? Так вас много?

— Достаточно, — Пуфик подошел к краю стола и громко позвал, — Гномы, выходите.

И Виталий увидел, как из-за печки вышли два других гнома. Точнее мальчик-гном и девочка- гном.

— У меня голова кружиться стала, — пробормотал мужчина, плюхаясь на деревянную скамейку.

— Понятное дело, — усмехнулся Мушка, держащий за руку, дрожащую от страха Марту.

— Почему вы меня не боитесь? — спросил мужчина, немного придя в себя.

Пуфик посмотрел серьезно на Виталия и ответил:

— Так а что тебя бояться? Мы сейчас разбежимся кто куда, а тебе никто не поверит, что ты нас видел. Мы же, как это у вас говорят, фольклор. Ну и больше так бездарно не попадемся в ловушку, — краснея, добавил староста гномов.

Мужчина поставил локти на стол, обхватив голову руками. Молча смотрел он на троицу, переваривая то, что видит.

— Так, а кто ещё существует? — спросил он.

— Кто интересует? Домовые? — спросил у него Мушка.

Мужчина кивнул:

— Допустим, они.

— Есть, — ответил гном, карабкаясь на стол, — Тут в деревне в каждом доме один-два живут. Но только в жилых домах. В этом нет ни одного. Тут, пока вы не заселились, никто уже долгое время не жил.

— А вчера… Посуда… Это домовые или вы? — спросил мужчина, наклоняясь поближе к гномам.

Они переглянулись и виновато кивнули головами.

— Это домовые. Мы не хотели именно так, а они настояли. Сказали, что это эффективнее, — тихо ответила Марта.

Виталий смотрел на них, широко открытыми глазами и молчал. А потом неожиданно расхохотался. Он смеялся долго, громко, захлебываясь от смеха. Гномы смотрели на мужчину сначала настороженно. Неровен час, с ума сойти может. Не каждый готов встретиться с тем, что сложно объяснить. И сами не заметили, как смешинка бригадира попала к каждому из них в рот и они уже заливались смехом вчетвером.

Когда неудержимый смех закончился, Виталий посмотрел на них серьезно и спросил:

— Так почему вы ополчились против нас? Я так понимаю, наша техника вышла из строя тоже не сама по себе.

Пуфик печально вздохнул:

— Да. Это были мы. Но мы против тебя или твоих друзей ничего не имеем. Мы против вырубки леса. Понимаешь, там наш дом. Каждое дерево — наш друг. Мы чувствуем их боль, их тоску и страх. Деревья дают кров не только нам, но и животным, птицам, насекомым. Не будет деревьев, не станет и нас. Мы очень хотим, чтобы наш дом, наш лес, оставили в покое. Мы хотим жить в мире и гармонии, как раньше. Люди из деревни, приходя в лес, спрашивают разрешения, чтоб собрать ветки, срубить дерево. Зачастую старое, которое уже само устало стоять и хочет уйти в покой и тишину. Мы не знаем, зачем вам, людям, это все надо. Мы не понимаем. У вас есть свои парки, которые вы сажаете, свои лесопосадки. Про них известно и в деревне, и среди нас. Но зачем вам строить тут что-то ещё? Куда деваться нам — жителям лесов? Зверям и птицам, деревьям и травам? Вы не думаете о нас. Вам все равно, что будут разрушены гнезда, не вылупятся птенцы, погибнут лисята, крольчата, волчата, которым негде будет жить. Все в мире взаимосвязано и, разрушая что-то одно, вы рушите все. Понимаешь?

Виталий слушал гнома, хмуря лоб. Когда тот закончил свою речь, вопросительно посмотрел на мужчину.

— Так, понятно. Вы хотите спасти лес?

Гномы дружно кивнули.

— И поэтому устроили это все?

Гномы снова кивнули.

— Ну что ж. Я вас понимаю и ни капельки не сержусь. Вы правильно делаете, что заступаетесь за свой дом. Но проблема в том, что, если даже уйдем мы, то придут другие рабочие и привезут другие машины. Ваш лес, если не мы, то другие вырубят.

— Это мы понимаем, — ответил Пуфик.