Шрифт:
Маккуин заколебался.
– Прежде я должен выяснить, – сказал он наконец, – кто вы такой? И какое отношение имеете к этому делу?
– Я представитель Международной компании спальных вагонов, – сказал Пуаро и, значительно помолчав, добавил: – Я сыщик. Моя фамилия Пуаро.
Ожидаемого впечатления это не произвело. Маккуин сказал только: «Вот как?» – и стал ждать, что последует дальше.
– Вам, вероятно, известна эта фамилия?
– Как будто что-то знакомое… Только я всегда думал, что это дамский портной. [22]
22
Имеется в виду известный в ту пору модельер Пьер Пуаре.
Пуаро смерил его полным негодования взглядом.
– Просто невероятно! – возмутился он.
– Что невероятно?
– Ничего. Неважно. Но не будем отвлекаться. Я попросил бы вас, мистер Маккуин, рассказать мне все, что вам известно о мистере Рэтчетте. Вы ему не родственник?
– Нет. Я его секретарь, вернее, был его секретарем.
– Как долго вы занимали этот пост?
– Чуть более года.
– Расскажите поподробнее об этом.
– Я познакомился с мистером Рэтчеттом чуть более года назад в Персии…
– Что вы там делали? – прервал его Пуаро.
– Я приехал из Нью-Йорка разобраться на месте в делах одной нефтяной концессии. Не думаю, чтобы вас это могло заинтересовать. Мои друзья и я здорово на ней погорели. Мистер Рэтчетт жил в одном отеле со мной. Он повздорил со своим секретарем и предложил его должность мне. Я согласился. Я тогда был на мели и обрадовался возможности, не прилагая усилий, получить работу с хорошим окладом.
– Что вы делали с тех пор?
– Разъезжали. Мистер Рэтчетт хотел посмотреть свет, но ему мешало незнание языков. Меня он использовал скорее как гида и переводчика, чем как секретаря. Обязанности мои были малообременительными.
– А теперь расскажите мне все, что вы знаете о своем хозяине.
Молодой человек пожал плечами. На его лице промелькнуло замешательство.
– Это не так-то просто.
– Как его полное имя?
– Сэмюэл Эдуард Рэтчетт.
– Он был американским гражданином?
– Да.
– Из какого штата он родом?
– Не знаю.
– Что ж, тогда расскажите о том, что знаете.
– Сказать по правде, мистер Пуаро, я решительно ничего не знаю. Мистер Рэтчетт никогда не говорил ни о себе, ни о своей жизни там, в Америке.
– И как вы считаете, почему?
– Не знаю. Я думал, может быть, он стесняется своего происхождения. Так бывает.
– Неужели такое объяснение казалось вам правдоподобным?
– Если говорить начистоту – нет.
– У него были родственники?
– Он никогда об этом не упоминал.
Но Пуаро не отступался:
– Однако, мистер Маккуин, вы наверняка как-то объясняли это для себя.
– По правде говоря, объяснял. Во-первых, я не верю, что его настоящая фамилия Рэтчетт. Я думаю, он бежал от кого-то или от чего-то и потому покинул Америку. Но до недавнего времени он чувствовал себя в безопасности.
– А потом?
– Потом он стал получать письма, угрожающие письма.
– Вы их видели?
– Да. В мои обязанности входило заниматься его перепиской. Первое из этих писем пришло две недели назад.
– Эти письма уничтожены?
– Нет, по-моему, парочка у меня сохранилась, а одно, насколько мне известно, мистер Рэтчетт в ярости разорвал в клочки. Принести вам эти письма?
– Будьте так любезны.
Маккуин вышел. Через несколько минут он вернулся и положил перед Пуаро два замызганных листка почтовой бумаги.
Первое письмо гласило:
«Ты думал надуть нас и надеялся, что это тебе сойдет с рук. Дудки, Рэтчетт, тебе от нас не уйти».
Подписи не было.
Пуаро поднял брови и, не сказав ни слова, взял второе письмо.
«Рэтчетт, мы тебя прихлопнем вскорости. Знай, тебе от нас не уйти!»
Пуаро отложил письмо.
– Стиль довольно однообразный, – сказал Пуаро, – а вот о почерке этого никак не скажешь.
Маккуин воззрился на него.
– Вы не могли этого заметить, – сказал Пуаро любезно, – тут нужен опытный глаз. Письмо это, мистер Маккуин, писал не один человек, а два, если не больше. Каждый по букве. Кроме того, его писали печатными буквами, чтобы труднее было определить, кто писал. – Помолчав, он добавил: – Вы знали, что мистер Рэтчетт обращался ко мне за помощью?
– К вам?
Изумление Маккуина было настолько неподдельным, что Пуаро поверил молодому человеку.
– Вот именно, – кивнул Пуаро. – Рэтчетт был очень встревожен. Расскажите, как он вел себя, когда получил первое письмо?
Маккуин ответил не сразу.
– Трудно сказать. Он вроде бы посмеялся над ним, во всяком случае, из спокойствия оно его не вывело. Но все же, – Маккуин пожал плечами, – я почувствовал, что в глубине души он встревожен.
Пуаро опять кивнул.
– Мистер Маккуин, – неожиданно спросил он, – вы можете сказать без утайки, как вы относились к своему хозяину? Он вам нравился?