Один из них запустил дубинкой в Аллана, другой рвался с дубиной наперевес, чтобы довершить то, что не удалось напарнику. Удирать было некуда, применять стратегию – некогда, и Аллан с отчаянием загнанного зверя, подняв свое оружие, ринулся на нападавшего.

Первым же диким ударом он вышиб дубину из рук противника. Он слышал крик Литы, но страх уже сменился бешенством, и он обрушил на соперника град ударов. Вдруг Аллан увидел, что перед ним никого нет, а враг лежит неподвижно у его ног. Второй бросился к упавшей дубине. Лита бросила в него дротик, но промахнулась. Но когда он нагнулся к оружию, взлетела в мощном замахе дубина Аллана. Он промахнулся на фут, но и этого хватило, чтобы тот, кинув оружие, бросился удирать обратно в лес.

– Хара! – орал он на бегу, – Хара! Они тут!

Лита бросилась к задыхающемуся Аллану.

– Ты не ранен? Ты их обоих вырубил – здорово!

Но внезапное помрачение уже покинуло Аллана. Теперь он чувствовал только страх.

– Сейчас он приведет сюда и Хару, и всех остальных! – кричал он. – Бежим скорей!

Девушка подхватила свой дротик, и они кинулись в лес. Позади разносились голоса.

– Ты так лихо дерешься – чего же трусить? – восклицала Лита на бегу, но Аллан затряс головой.

– Я даже не соображал, что делаю. Тут какое-то жуткое место – эти драки, суматоха… безумие какое-то. Мне пришлось поступать так же неразумно, как эти. Если я когда-нибудь выберусь отсюда…

Они бежали, а крики погони становились громче и ближе. Преследователей было не меньше дюжины. Аллану казалось, что он различает бычий рев Хары. При мысли об этом рыжем верзиле Аллан весь подобрался.

Они с девушкой проскочили еще один лесистый склон и вдруг очутились на открытом пляже, за которым – море.

– Они загнали нас на восточный конец острова. Дальше некуда, и мимо них не прорваться! – крикнул Аллан.

Лита остановилась, словно решившись:

– Ты прорваться сможешь! – сказала она. – Я стану здесь, на пляже. Они меня увидят и бросятся ко мне. А ты в это время смоешься в лес.

– Я же не могу вот так смыться и бросить тебя Харе, – растерянно сказал Аллан.

– Почему же? Вот уж будет неразумно с твоей стороны – торчать тут, дожидаясь Хару, верно? Ты же знаешь, что он с тобой сделает?

Аллан в замешательстве покачал головой:

– Нет, удирать тоже неразумно. Ничего хорошего тебе от него не будет. А если и неразумно?.. Никуда я не пойду!

– Иди, иди скорей, – толкала его Лита обратно в лес.

– Они сейчас будут здесь. Аллан Манн, колеблясь, шагнул к лесу, вошел в кустарник. Остановился, оглянулся на стоящую на пляже Литу. Было слышно, как погоня продирается через кусты.

Он чувствовал, что здесь что-то не то с этой самой разумностью. Что-то неправильно. Он еще продолжал оценивать разумность своего поведения. Этой девушки он никогда прежде не встречал. Она – неразумница, сослана пожизненно. Чего ради нужно становиться у Хары на пути из-за этой девчонки. Тут и думать нечего…

Через кусты, совсем рядом с притаившимся Алланом проломилась на пляж здоровенная туша. Хара выскочил на чистое место и, увидев девушку, издал торжествующий рев. Она не успела повернуться, Хара схватил ее за руку, вырвал дротик и отбросил в сторону. В следующий миг Аллан позабыл все резоны, и красный прилив безумной ярости, хлынувшей по жилам, вынес его на пляж.

– А ну, пусти ее! – заорал он и, взмахнув дубиной, ринулся на Хару. Рыжий верзила развернулся, отпустил девушку и встретил отчаянный удар Аллана своей дубиной, да так, что оружие Аллана разлетелось на куски, а сам он свалился на песок.

– Схлопотал? – рыкнул Хара. Он отбросил и свою дубину, сжал громадные кулаки. – Кончай ночевать и получи, что причитается.

Аллан почувствовал, как какая-то непреодолимая внешняя сила подняла его и бросила на Хару.

Сквозь красную пелену он видел, как наплывала на него эта мрачная рожа, потом она дернулась. Больно руку. Аллан понял, что ударил Хару в лицо.

Хара рявкнул и свирепо размахнулся. От удара Аллан потерялся, потом ощутил, что вновь поднимается с песка, а по щеке течет что-то теплое.

Он обрушился на Хару, подняв обе руки, и замолотил кулаками по рыжей морде.

Что-то твердое ударило его в грудь. Весь мир вокруг – пляж, море, небо – плясал перед глазами.

Вдруг зрение прояснилось. Он разглядел яростную физиономию Хары, его мелькающие кулаки, орущих оборванцев, сгрудившихся позади Хары. И снова горячий песок под спиной. И снова он вскакивает и бросается вперед.

Он вслепую бросал кулаки в красную пелену, в которой плясало лицо Хары. По глазам что-то текло и мешало смотреть, но и Хара был с разбитой рожей.