Это заявление от неравнодушных граждан понадобится мне, чтобы отбить первый удар начальства. А он обязательно на меня обрушится, как только с Моховым свяжутся папаши местных «золотых мальчиков».

Нафига мне потребовалось злить городских бонз? На то у меня было сразу три причины. Первая, она же официальная, то есть для широких масс – служебная. Сотрудники милиции должны пресекать нарушения общественного порядка. Вторая – личная. Я услышал знакомую фамилию. Ту самую, что была в заявлении эмигрировавшего на историческую родину Олейника. А третья причина была напрямую связана с Шафировым. Чтобы выстраивать с ним отношения мне было нужно понимать, реально ли тот настроен на борьбу с коррупцией или ограничится лишь теми мздоимцами, что мешают ему или его дружку Свиридову. У меня ведь тоже есть свои планы, и чтобы их осуществить мне придется тщательно просчитывать все свои шаги. А для этого надо знать с кем я имею дело. И желательно к тому моменту, когда мы с ним начнем обговаривать условия нашего сотрудничества. Тот разговор в парке был лишь предварительным. Тогда полковник, по идее, лишь вербанул меня. А вот предметно мы с ним пообщаемся чуть позже. Шафиров обещал организовать встречу после праздников. На ней, по его задумке мы должны будем обсудить работу будущего подразделения по борьбе с коррупцией.

Когда вернулись в отдел, я первым делом проконтролировал, чтобы дежурный зарегистрировал заявление от гражданки Мальцевой. Одну из свидетельниц хулиганства, я сделал потерпевшей. Описал ее моральные страдания от увиденного на половину листа. Вторая половина была посвящена перечислению преступных действий представителей золотой молодежи, а заканчивалось заявление требованием привлечь виновных лиц к уголовной ответственности.

Затем засадил всех сотрудников, участвовавших в задержании писать рапорта. После чего отозвал Скворцова в сторону.

– Вадик, дуй в больницу, куда потерпевшую увезли, – озадачил я его. – Нужны хоть какие-то медицинские документы о ее состоянии. Даже справка об ушибах подойдет.

– Может лучше я с этими поработаю? – он кивнул на клетку, куда запихали мажоров. Те спокойно не сидели, бесновались и грозились всех уволить.

– Не надо, ты уже отличился, – я усмехнулся, глядя на опухшую челюсть одного из них.

– Сам-то, блин. Думал опять за трупы придется отписываться, – в ответ поддел меня Скворцов.

– Чапыра, нахрена ты их сюда притащил?! – подошел ко мне Коля Кравцов, старший дежурный.

– Отпустить надо было? – не понял я наезда.

– В медвытрезвитель надо было их сбагрить!

– Не додумался, извини, – покаялся я.

Кравцов вздохнул, покачал головой, выражая так мне свое недовольство, назвал салагой и, наконец, взял деловой тон:

– Ладно. Сейчас отправлю. И еще. Я буду вынужден сообщить о них Мохову.

– Делай, что должен, – теперь уже вздохнул я, понимая, что разборок с начальником райотдела все равно не избежать, а значит надо готовиться к ним придется более основательно. Для этой цели перехватил намылившуюся улизнуть из дежурки Котляр, и потащил ее осматривать машину хулиганов.

Расплата явилась ко мне утром. Было шесть утра, о чем радостно пропиликало радио, а в мою дверь уже стучали.

– Чапыра, открывай! – узнал я голос Головачева.

Встал с разложенного кресла-кровати, широко зевнул, потянулся, сделав пару разворотов корпусом, надел ботинки и пошел сдаваться.

– Докладывай! – начальник следствия влетел в мой кабинет.

Еще раз зевнув, я встал по стойке смирно и начал вещать сплошь служебными формулировками, правда, спросонья изрядно разбавил их выражениями из своего времени.

– Согласно справке дежурного врача районной больницы, у гражданки Беловой многочисленные ушибы мягких тканей по всему телу. Согласно показаниям граждан Мальцевой и Семенюк, побои нанесли Беловой задержанные Пахоменко и Шилов. Согласно осмотра автомобиля ВАЗ 2106 г/н… в салоне обнаружены женская одежда со следами бурого цвета.

– Девка та протрезвела, – перебил меня Головачев, – и сейчас говорит, что они просто играли с друзьями, никаких претензий она к ним не имеет и заявления писать не будет.

– Понятно, – пожал я плечами. Такое развитие событий я и предполагал с самого начала.

– Стрелял-то ты в них зачем? – перешел к другому вопросу подполковник.

– Я стрелял в воздух, – отмел я оговор.

– А они утверждают, что ты в них целился!

– Вы верите пьяным хулиганам, а не вашему сотруднику? – удивился я.

– Ты, кстати, зачем их в вытрезвитель отправил?! – нашел новый повод придраться подполковник.

– Так чтобы алкогольное опьянение засвидетельствовали.

– Отпустили их оттуда, выдали родителям на руки, – просветил меня Головачев.

– Кругом коррупция, – посетовал я.

Мою фразу подполковник проигнорировал, зато выкатил новую претензию.

– Неужели нельзя было без мордобоя обойтись?

– И стрельба в воздух, и применение физической силы – это вынужденные меры для сдерживания агрессивно настроенных правонарушителей, – глубокомысленно заявил я.

– Опять умничаешь, – Головачев смотрел на меня без симпатии. – Рапорт пиши, да к Мохову пойдем, он нас уже ждет, – подполковник вздохнул и опустился на стул.