Но всё было бесполезно. Класс захватила тишина, которая поглощала абсолютно все звуки. И так долгих пять минут.

Шум и гам начался внезапно, но преподаватель громко осадил студентов:

— Тишина в классе!

И все замолкли.

— Молодец, Акулин, — холодно похвалил он. — Можете возвращаться на место.

Куда я и направился. И до конца лекции честно спал под монотонный голос преподавателя.

Пара по артефакторике и лекция по основам целительского дела прошли также скучно. Видимо, сегодня был день преподавателей с расслабляющим голосом. Потому что окончательно проснулся я лишь к концу последней пары. И то из-за скрипа двери в аудитории.

Магический скрип, чёрт возьми. Я, конечно, понимаю, что таким образом артефактор хотел не привлекать лишнего внимания к двери. Но можно же было выбрать звук поприятнее!

В нашу аудиторию вошёл магистр с целительского факультета.

— Здравствуйте, Пётр Борисович!

— Здравствуйте. Чем обязан вашему вниманию?

Наш преподаватель напрягся так, словно к нему неожиданно нагрянула проверка.

— Ничем. Позволите одного студента забрать?

— Да хоть всех, — пошутил преподаватель.

Но магистр иронию не оценил и нахмурился.

— С вашего позволения я заберу Сергея Акулина.

— А это не будет считаться прогулом? — сразу спросил я.

— Нет, ведь до конца занятия осталось всего двадцать минут, — объяснил Пётр Борисович.

— Тогда хорошо.

Я встал и вышел из аудитории.

— Иван Иванович, к чему такая срочность? — поинтересовался я у магистра, пока он вёл меня куда-то.

— Сергей, в исследовательском корпусе разгадали загадку оживления вашего голема. Я до сих пор в шоке.

— Что с ним?

— Сейчас сами увидите. Но на вашем месте я бы сразу принял дозу успокоительного.

— Зачем мне успокоительное? — настороженно спросил я у магистра.

— Сергей, я вам даже внятно описать не смогу. Это надо своими глазами увидеть, — ответил Иван Иванович.

Настроение у него было крайне возбуждённое. Словно он только что совершил открытие века и еле сдерживался, чтобы не заорать об этом на всю округу.

Мы спешно направились в исследовательский корпус, который первым располагался от главного. Так что топали минут десять по аллее.

Когда зашли внутрь, Иван Иванович повёл меня на третий этаж по лестнице.

— Почему здесь нет подъёмного артефакта? — поинтересовался я, ведь во всех остальных корпусах такие были.

— В этом здании постарались минимизировать магическую составляющую, чтобы её фон не мешал при исследованиях.

— Хотите сказать, что есть какой-то прибор для измерения магии?

Что-то, а магия в этом мире развивалась стремительными темпами. Это в моём родном мире её постепенно вытесняли технологии, а здесь всё это происходило с точностью до наоборот.

— Конечно. Но это не прибор, а артефакт, — поправил магистр.

Мы зашли в белую дверь и оказались в магической лаборатории. Я ожидал увидеть некий аналог исследовательского центра в моём мире, но не угадал. Здесь не было никаких белых халатов, профессора ходили в форме академии.

Как я понял, это их дополнительное занятие. И исследованиями занимаются только те, кому это действительно интересно, эдакий бонус от нашего директора. Поэтому преподавателя по рунной магии здесь не было. Такие, как он, предпочитали отдыхать всё свободное время.

Это было помещение со стенами, отделанными под серый камень. Его освещали магические светильники на стенах. В целом создавалось ощущение, что я попал в средневековую алхимическую лабораторию.

Здесь было представлено много образцов для изучения всевозможных форм. Это были и кристаллы, и кости, и украшения. В основном они лежали на столах, прикрытые стеклянными крышками. Но не простыми, а сдерживающими магический фон, как мне объяснил магистр.

Мой оживший манекен стоял прямо посреди этого большого зала. Вокруг него столпились, наверное, все местные профессора и что-то бурно обсуждали. Но в создаваемом ими шуме было не разобрать целых предложений.

— Коллеги, попрошу расступиться! — громко попросил Иван Иванович. — Я привёл к нам создателя сего чуда.

Преподаватели отошли подальше, и я заметил среди них Марью Ивановну, которая учила нас проклятьям.

Наконец-то голема стало видно. Я поднял на него взгляд и не смог сдержать удивления. Моя челюсть отвисла чуть ли не до пола, а брови ускакали на лоб.

В аквариуме плавал уже не манекен, а настоящий человек. У него постепенно отрастали волосы, придавая брутальности внешнему виду. Появились мужские половые органы. Но главное — он осуждающе смотрел на меня. А руки держал скрещёнными на груди.