Лазарет расположился на последнем этаже целительского корпуса. Я мог бы и сам догадаться, но ещё десять минут назад это казалось неочевидным. И мне казалось, что сейчас мы вернёмся в главный корпус или пойдём к общежитию. А вон оно как сложилось.

Иван Иванович проводил меня до палаты, где лежал Сухоносов. Возле двери сидел сотрудник службы безопасности и с угрюмым видом читал книгу. Он сделал вид, что не обращает внимания на посетителей. Но на самом деле я заметил, как его взгляд скользит по мне.

Поэтому постоянное чувство слежки не покидало меня.

Я присел на стул возле кровати. Сухоносов на вид подудел килограмм на пятнадцать, и больше в нём не узнавался прежний шкаф. Руки парня дрожали, но он пытался это скрыть, скрестив их перед собой. Взгляд блуждал, словно ему было крайне сложно сосредоточиться.

— Ну, привет, — начал я разговор с банального.

Вместо ответа Сухоносов поднял взгляд на стоящего позади меня магистра, а затем перевёл на сотрудника СБ.

— Оставьте нас одних, — попросил я присутствующих.

Иван Иванович сразу вышел, а вот мужчина с книгой словно сделал вид, что не слышит меня.

— Вы можете выйти? — обратился я лично к нему.

— Не положено, — холодно ответил мужчина.

— Разве граф Сухоносов находится под арестом? В чём причина подобного внимания от вашей службы?

— Мы обязаны присматривать за всеми гостями, что не являются учениками академии.

— Именно вы обязаны или в приказе сказано лишь про сопровождение? — предположил я, поскольку втрое казалось логичнее.

— Я и есть сопровождение для графа Сухоносова, — уклончиво ответил мужчина, по-прежнему смотря в книгу.

— Тогда я вас заменю. Можете быть свободны на полчаса.

Безопасник косо на меня посмотрел, словно хотел спросить: какого я себе позволяю, но устав не позволял общаться со студентами подобным образом.

— Вынужден отказать, — процедил он.

— Тогда мне придётся передавать ваше решение Аркадию Викторовичу. Раз вам так сложно удовлетворить просьбу больного о приватной беседе.

При упоминании директора лицо безопасника скривилось. Он неохотно отложил книгу и встал.

— У вас есть пятнадцать минут, — выдал он, уходя.

— Вы не поняли, — остановил его я. — Полчаса. Я заменю вас на этот срок.

Вместо ответа мужчина громко хлопнул дверью. Аркадий Викторович что их по объявлению набирает? Слишком дотошные ребята. Но, думаю, этот кадр меня понял и в ближайшие полчаса ждать его не стоит.

— Так что ты хотел мне сказать? — прямо спросил я у Сухоносова.

— Он похитил мою сестру, — шёпотом произнёс горе-граф.

— Кто он?

— Прочерепахов.

— Стой. Разве тебя подкупил не последний из основного рода Черепаховых?

Я удивился подобной смене обстоятельств, но следовало удостовериться, что меня в очередной раз не хотят обмануть.

— Он велел, так сказать, чтобы ты подумал на его брата.

— Какого брата? Приставка «Про» обозначает слуг.

Вот теперь я окончательно запутался в этой черепаховой белиберде.

— Я расскажу всё, что знаю, если поможешь найти и спасти сестру, — выставил условие Сухоносов.

А я не собирался соглашаться на сомнительные сделки.

— Нет. Сперва ты мне всё расскажешь, а потом уже я решу, стоит ли тебе помогать. Сам понимаешь, доверия между нами нет и быть не может.

— Понимаю. Но и ты пойми, что выбора у меня не было. Я до сих пор не знаю, где моя сестра. Наши родители погибли летом при нападении Прочерепахова. Он взял в заложники мою сестру, и теперь больше некому о ней позаботиться.

Я услышал искренность в его словах. И не только в них. На глаза некогда слишком самоуверенного парня налились слёзы. Но я не спешил жалеть его, пока не удостоверюсь в правдивости его слов. Конечно, сомневаюсь, что у него настолько хороший актёрский талант, но всякое может быть.

Жизнь научила меня не рисковать понапрасну.

— Кто этот Прочерепахов? Расскажи в первую очередь о нём и опиши его.

— А ты его разве не видел? Аристократы имеют право отказаться от предложенных академией слуг и пригласить своих. Последний Черепахов так и сделал. Только вот это был его брат. Бастард от служанки, поэтому и фамилия с приставкой.

Снова я не выдал своего удивления. Зато сразу стали понятны мотивы секунданта, оставившего нас на изнанке. Его не подкупили. А снова всё упиралось в кровную месть. Теперь уже не за одного Илью, а за весь их род.