Всё произошло очень быстро. Не знаю, как я успел, но мне удалось поймать трубу прямо в воздухе. Она зависла в трёх метрах от меня. При этом мои энергоруки обожгло болью. Не сказать, что сильной, но ощутимой.

— Зачётная ловкость, — одобрительно покачал головой Растегаев. — Это же ты поймал железку, да?

— Я, — кивнул я, замахиваясь трубой, чтобы отправить её обратно в старлея.

А тот уже на всем ходу бежал в нашу сторону.

— Сможешь дать ему отпор? — спросил меня морпех.

— Без понятия, — честно ответил я.

Я швырнул трубу аналогичным образом. Бросок получился тоже впечатляющий. Хотя не такой мощный, как у старлея. Целился при этом я в ноги противнику. Чтобы он не мог поймать железку руками.

Но Ковригина нисколько не смутил мой бросок. Он даже не попытался отклонится от летящий в него трубы или перепрыгнуть через неё. В итоге та угодила ему прямо в бедро, согнулась и отскочила в сторону, не нанеся старлею никакого вреда. А он продолжил бежать, как ни в чём не бывало.

Тем временем все дикие подняли свои АК-12 и прицелились в нас.

— Похоже у нас проблемы, — прошипел «Кулак».

— Это ещё мягко сказано, — согласился я, глянув на свой автомат. Видимо для того, чтобы очередной раз убедиться, что на моём оружии не было никаких полезных обвесов. Но больше всего расстраивало отсутствие подствольного гранатомёта, к которому я уже так привык. А ведь сейчас так был бы к месту фугасный выстрел…

— В здание! — во всё горло рявкнул «Кулак» и потянул меня за рукав.

Второй раз просить меня не пришлось. Я сразу же кинулся вслед за морпехом. И сделал я это очень своевременно. Ведь Ковригин к этому моменту уже почти приблизился к нам.

Андрюха первым запрыгнул в открытое окно. Следом за ним, помогая себе энергоруками, в здание «нырнул» и я. Офицер тут же развернулся, вскинул свой АК-12 и, не келеблясь ни мновения, тут же открыл стрельбу по Ковригину. Я последовал его примеру.

Наши пули застучали по телу Ковригина. Но тому было откровенно плевать на них. Причём я видел, как оставались следы на его плоти после каждого попадания. Похоже, он боли совсем не чувствовал.

На всем ходу, старлей схватил одну из плит, за которыми мы недавно прятались. К моему удивлению, ему не составило труда поднять её, затем развернуться вместе с ней, а затем бросить прямо в наше окно.

Плита врезалась в угол окна, отколов от него при этом значительный кусок. Нисколько не замедлившись, в следующий миг она оказалась в нашей комнате и столкнулась с противоположной стеной. Чудом она нас не задела. Всё произошло настолько быстро, что мы едва успели среагировать — отпрыгнули к боковой стене. Похоже, никто из нас не ожидал, что Ковригин будет швыряться целыми плитами.

— Чёртова псина! — огрызнулся «Кулак», сменяя магазин. — Откуда столько силищи-то?

— Надо было соглашаться на предложение отца, — каким-то образом Ковригин услышал Андрюхины слова. — Но теперь вы всего лишь жалкие мушки. Осталось только вас раздавить.

В следующий миг раздался звук, похожий на взрыв. Стена, возле которой мы стояли, вздрогнула и по ней поползли глубокие трещины. Затем удар повторился.

Мы тут же отскочили от неё и прицелились.

Стена продолжала вздрагивать до тех пор, пока в ней не образовалась дыра. Похоже, силищи у Ковригина было столько, что он без особого труда мог пробивать стены, толщиной в два кирпича. А может и больше.

Как только мы увидели его лицо через образовавшуюся дыру, мы зажали спусковые крючки. Но наши пули только лишь раззадорили противника. Яростно прорычав, он отошёл от здания на несколько метров, а затем с разбегу врезался плечом прямо в стену с дырой.

Кирпичная кладка, разумеется, не устояла под таким мощным натиском и рассыпалась, словно в неё въехал трактор. А сам Ковригин оказался в помещении вместе с нами.

— Но вот и всё, залётчики, — пробасил он. — Конец вам.

Вблизи старлей выглядел ещё более утрашащим. Складывалось впечатление, что он стал жертвой бесчеловечных опытов. Неужели вот о такой силе постоянно твердит мне осколок? Предлагает стать вот таким чудовищем?

«Кулак» утопил спусковой крючок своего автомата и выпустил по врагу сплошную очередь в упор. Я снова убедился, что старлей не игнорирует попаданий, как тот же петух, в которого мы целым отрядом не могли попасть в деревне. На этом оставались следы от каждого меткого выстрела. Тем не менее, они его ни замедляли, ни наносили какой-либо боли. Напротив, они будто ему бодрости придавали.

Но как такое может быть? Понятное дело, что имеют место быть сверхспособности и всё такое. Но как может плоть оставаться в живых после таких увечий?