Я хорошо помню его – длинное одноэтажное строение бледно-зелёного цвета с громадными окнами, на которых были белые решётки и белые занавески, со всегда открытыми продолговатыми форточками, из которых шёл отвратительный запах то ли формалина, то ли какого-то другого антисептика.

В морге работала одна женщина. Она была маленького роста и полная, с вечно растрёпанной причёской, хотя она собирала волосы в пучок. У неё был какой-то мерзкий голос. Даже не знаю, как его описать. В детстве я решила, что он похож на ультразвук, не зная, что он не воспринимается человеческим ухом. Её движения и походка были суетливыми, как будто она всё время куда-то спешила.

Как-то вечером я бегала с ребятишками по больничному городку. Добежали до морга, и нам стало интересно, есть ли там мертвецы. Мы по очереди стали залезать на карниз и смотреть в форточку. Подошла моя очередь. Я ловко взобралась на карниз, держась за решётку, и моя голова оказалась в форточке этого здания. Я медленно поворачивала голову, осматривая помещение. Там было два или три пустых стола. На последнем лежал труп. Он был накрыт простынёй, виднелись только сине-серые ноги и светлые немного вьющиеся короткие волосы. На секунду мне показалось, что сейчас он резко сядет и повернется в мою сторону. От всего этого мне стало так страшно, что затряслись ноги. Я взвизгнула и спрыгнула с карниза. С тех пор к трупам и моргам я отношусь с некоторым отвращением. Но временами люблю гулять на кладбище.

Однажды вечером мы в очередной раз подошли к этому зданию. На одном из окон была приоткрыта занавеска. Все начали смотреть в щель. На столе лежала мёртвая беременная женщина, кожа на животе была как будто снята, вернее как бы задрана кверху. Около стола стояла женщина-патологоанатом с ножом в руке и ела! Естественно, нас, маленьких девочек, это шокировало, фантазия наша разыгралась, и вот мы уже были уверены, что она ест труп. С того момента у нас появилась новая игра – разоблачение женщины, поедающей мертвецов.

Мы наблюдали за ней несколько недель. Однажды она нас заметила, выбежала на улицу и начала кричать, что поймает нас и закроет вместе с трупами. Конечно же, мы стали думать, что она хочет нас убить и съесть. Что бы ни сделала эта женщина, всё казалось нам странным. Со временем нашей компании надоело постоянно околачиваться в больничном городке, и мы бросили это дело.

Помню, в соседнем доме жила Оксана, умственно отсталая девочка. Очень большие голубые глаза, короткие светлые волосы… Все её боялись, родители девочки были наркоманы или алкоголики. Из большого рта Оксаны постоянно текли слюни и были видны жёлтые кривые зубы. Она была очень худая и высокая, её руки и ноги казались слишком длинными. И когда она шла своими гигантскими шагами в обуви на несколько размеров больше, чем нужно, хаотично размахивая руками в разные стороны и что-то бурча себе под нос – это и в самом деле выглядело несколько устрашающе. На её коже постоянно были какие-то красные пятна и коросты, то ли от отсутствия гигиены, то ли какие-то болячки. Из-за этого Оксана постоянно чесалась. Она непрестанно пела какие-то странные песни, которые сами собой появлялись в её голове.

Нам было жалко девочку, которой все сторонились, и иногда мы с ней гуляли. Однако со временем она стала ещё более странной, а потом и вовсе начала кидаться на людей, и это стало нас пугать. А может, мы просто стали старше и начали по-другому смотреть на её несхожесть с другими людьми.

Кому-то из нас показалось, что Оксана не человек, а на какая-то сущность из мира тёмных сил. Мы начали сопоставлять некоторые события, которых я уже не помню, и единодушно решили, что так и есть. Мы стали следить за ней, чтобы убедиться или, наоборот, развеять все наши сомнения. А потом Оксана пропала, и больше мы её не видели.

Вот так и прошло наше детство – в поисках чего-то неизведанного, потустороннего.

Не так давно мы с Алисой вспоминали ту женщину из морга, и я спросила: «Помнишь, как мы думали, что та бабулька ела мертвецов?» На что сестра ответила: «А ведь не доказано, что не ела».

Сейчас, смотря на прошедшее глазами настоящей ведьмы, которая узнала немало странных и необъяснимых для обычного человека вещей, думаю, что не всё в моем детстве было лишь воображением.

Когда мне было шесть лет, я познакомилась с картами. Старшая сестра одной из наших подруг гадала по какой-то книжке, которую мы благополучно стащили и стали учиться сами. Конечно, в детстве все испытывают интерес к гаданиям, да и не только в детстве… Но из всех девочек с нашего двора только я увлеклась их изучением. Алиса тоже гадала хорошо, у неё способности проявились ещё в детстве, но, в отличие от меня, сестру никогда не тянуло разобраться во всём этом получше. И я этому рада, потому что жить обычным человеком, только в одном мире, гораздо лучше.

Гадала я всем и при каждой возможности осваивала новые расклады. Но обычной, так называемой «игральной», колоды мне было мало. Я не чувствовала, что колода «живая», не получала такого обмена энергией, какой должен быть. Через несколько лет я узнала о картах Таро. С ними у меня завязались долгие отношения.

На протяжении всей моей жизни мама уговаривала меня бросить всё это. Сначала гадать, потом – не заниматься колдовством. Но когда я задавала вопросы, пыталась узнать почему она против, мама переводила разговор на другую тему и просто говорила, что мне это не нужно. Сейчас я понимаю, от чего и почему мама хотела меня уберечь.

Помню, однажды зимой в детском саду на очередной прогулке все дети катались на горке, а я немного в стороне гоняла голубей. И неожиданно, сама не поняла как, в моих руках оказался белый голубь. Как будто он просто появился ниоткуда или сам сел в мои ладошки. Тогда я подумала, что Господь дал мне какой-то знак. Знак, что я не такая как все, избранная.

Но несмотря на все загадочные и необъяснимые вещи у меня было замечательное детство! И я им очень довольна! Я не понимала почему, но всегда знала, что я особенная, что знаю и могу гораздо больше, чем остальные. Я верила, что придёт время и мне будет доступно значительно больше, чем просто умение гадать, чем ощущение незримого присутствия чего-то или кого-то рядом со мной. Просто время ещё не пришло.