— Никто ничего не забыл. На следующей неделе я встречаюсь с Сэлом Франкелем, — говорит Джейк. Это один из пятидесяти спасенных Гольдштайнами детей и один из шести еще оставшихся в живых. Кристи нашла его в статье о доме престарелых под Лос-Анджелесом.

— Не надо так драматизировать, — говорит Эшли, закатывая глаза. — Кроме того, даже если мы продадим алмаз, у нас останется брошь. Можем сохранить ее на память, вместо того чтобы прятать бриллиант стоимостью несколько миллионов долларов.

— Мы же договорились: никакой продажи, пока мы не узнаем, как камень попал к Хелен. Насколько я могу судить, тут мы не сильно продвинулись, — напоминает Бек.

— Это ты договорилась, — возражает Эшли. — Как всегда, решила все сама и не дала нам и слова сказать.

— Я согласен с Эшли. Последняя пара недель, когда приходилось все время оглядываться через плечо, была адской, — добавляет Джейк.

— А вы не задумывались, как итальянцы узнали о бриллианте и почему не предложили больше? Если бы вы хоть на минуту перестали считать деньги, то заметили бы, что тут что-то не так.

— Это из-за меня, — роняет Эшли, и не успевает она опомниться, как выкладывает брату и сестре историю своего посещении Джорджины в «Бартлис».

— Ты с ума сошла? — спрашивает Бек.

— Эшли-Эшли… — Джейк укоризненно качает головой, и странно слышать разочарование в его голосе.

Эшли сдерживает слезы. Она объясняет Бек, что обдумывала их следующий шаг, хотя на самом деле ей нужно было сбежать от Райана, которому предъявлены обвинения: ей все время хотелось бросить в него чем-нибудь.

Брат и сестра смотрят на нее с ужасом, не веря своим ушам. Эшли в отчаянии. Ее интересует история бриллианта и вообще прошлое Хелен. Ей действительно не все равно, но прямо сейчас она не может думать ни о чем, кроме как о расследовании в отношении Райана. Нужно нанимать адвоката, но бoльшая часть их счетов арестована, потому что деньги украдены ее мужем у компании. И вот появляются средства, не связанные с деятельностью Райана, которые могут спасти его от тюрьмы, если только он заслуживает этого. Но об этом она брату с сестрой не говорит.

— Я просто… Джорджина — моя старая знакомая, и я знала, что вы оба не желаете думать о продаже. Я даже не пыталась продать алмаз, хотела только подготовить план на случай, если придется сбывать бриллиант быстро.

— Ну, поздравляю, похоже, что благодаря тебе мы и оказались в такой ситуации.

— Я старалась внести свой вклад.

— Какая же ты… — Бек отодвигается от сестры. — Что твоя доля, какие-то сто двадцать пять тысяч долларов, будет для тебя значить? Ты, наверно, на обувь в год тратишь больше.

Эшли посылает ей предупреждающий взгляд, но сестра игнорирует его.

— Тебе что, нужен новый «мерседес», а Райан не покупает, да? Или, может, хочешь сделать подтяжку, чтобы не отставать от других мамаш?

— Бек… — окликает ее Дебора, но уже поздно.

Бек поднимает глаза и видит свою мать и детей Эшли, застывших на лестнице. Потом Тайлер бросается вверх по ступеням, и Лидия бежит следом за ним.

— Большое тебе спасибо, — говорит Эшли и тоже удаляется вверх по лестнице, переступая сразу через две ступени.

Джейк внимательно смотрит на Бек с экрана.

— Что, собираешь материал для следующего сценария? — напускается она на брата. — Надеюсь, я хорошо справилась с ролью.

— Иногда ты бываешь отъявленной стервой.

Он отключается.

Бек поворачивается к Деборе, которая падает на диван рядом с ней и кутается в покрывало.

— Все мы иногда стервенеем, — говорит Дебора. — Жизнь в семье к этому располагает.

Закончив разговор, Джейк долго не может остыть. Обычно он выкуривает косяк, и нервозность как рукой снимает. Сегодня Джейк закрывает глаза и пытается медитировать: где-то вычитал такой способ успокоиться без применения веществ. Он считает вдохи и выдохи, но раздражение не отпускает. Как могла Эшли, никому ничего не сказав, обратиться не куда-нибудь, а в «Бартлис»? Почему она вообще волнуется о деньгах? И почему Бек всегда такая ядовитая, злая? Впервые в жизни Джейк не жалеет, что написал «Мое лето в женском царстве».

— Привет, дорогой, — говорит Кристи, садясь рядом с ним на диван. Она теперь по возможности носит тренировочные — есть что-то необъяснимо сексуальное в этих широких серых брюках, — а потому он удивляется, увидев ее в джинсах и ситцевой блузке. Она берет его правую руку. Припухлость вокруг костяшек спала, и синяки стали грязно-желтыми. — Заживает хорошо. Еще болит?

Джейк сжимает кулак.

— Только когда я делаю так.

— Тогда не делай. — Кристи смеется.

С тех пор как Джейк ударил человека в кожаной куртке, отношения с Кристи наладились, и от того, как она теперь смеется, как целует его по утрам на прощание, ему так хорошо, что он и сам почти верит, будто кто-то прищемил ему руку дверцей холодильника. Уже потом, когда она уходит на работу, он вспоминает, что ему некуда идти, кроме как в продуктовый магазин, который не «Трейдер Джо». Если Кристи и замечает, что готовая еда куплена в «Джелсоне», то не задает вопросов.