Всё было кончено. В глубине какого-то тёмного и неприятного переулка на территории ликанов. Она сглупила, убежав от Кейна, когда понятия не имела, во что ввязывается. И в этот момент она пожалела, что не вернулась к нему. Ей хотелось, чтобы он был сейчас там. У ликана не было бы ни единого шанса против него. Но Кейна не было, только ещё более зловонная тьма.

Ликан пронес её мимо больших металлических баков, разбросанных по сторонам картонных коробок и ящиков. Если он собирался допросить её или напасть на неё, у него было достаточно возможностей. Улица была уже далеко. Никто не мог разглядеть их в тени. Никто бы их не услышал.

Вместо этого он поставил Кейтлин на ноги, протолкнул её через сетчатый забор и протиснулся через него следом за ней. Несмотря на её продолжающийся протест, он с лёгкостью закинул её обратно на плечо и понёс по открытому бетонному пространству к тому, что выглядело как задний вход на склад.

— Что у тебя там, Хэнк? — спросил ликан, охранявший дверь. — От неё разит вампиром.

— Ага, и пряталась в переулке, истекая кровью.

Хэнк прошёл через металлическую дверь, распахнутую для него, и затопал по пустому коридору.

Они миновали нескольких ликанов, бросавших в её сторону заинтригованные взгляды, но она опустила взгляд от унижения, отчаянно желая, чтобы Хэнк поставил её на ноги, несмотря на боль.

Хэнк толкнул другую дверь и вошёл в большую, пустую комнату. Он поставил её на ноги, и Кейтлин чуть не вскрикнула от боли.

Она пошатнулась вперёд, и он схватил её за предплечья, заставляя опуститься на колени, бетон оцарапал кожу.

Впереди стоял стол, вокруг которого сидели, по меньшей мере, шесть ликанов с картами в руках.

Она услышала скрип отодвигаемого стула, и её внимание переключилось на единственного, кто поднялся из-за стола и направился к ней.

Кейн не чувствовал её запаха. Был слабый шлейф, но ничего достаточно сильного, чтобы сказать ему, что она была рядом. Он резко выпрямился и оглядел комнату. В помещении было тихо, неслышно было даже её дыхания.

Его первой мыслью было, что она совершила какую-то глупость. Он откинул простыни, пинком распахнул дверь ванной и осмотрел её пустоту. Он прошёл на кухню, затем уставился на дверь напротив.

Чёрт, эта девушка была сумасшедшей.

Его куртка исчезла, а вместе с ней и ключи. Он прошествовал к телевизору и запустил руку за него, чтобы снять с крючка запасную связку ключей.

Он повернул оба ключа в замке и потянул. Как он и подозревал, дверь не поддалась. Она бы не ушла, не заперев дверь с другой стороны. Он в ярости хлопнул по ней ладонью, а затем бросился обратно к кровати.

Невозможно было сказать, как долго её не было. Может быть, час. Но час — это долгий срок на территории ликанов. Её единственной спасительной милостью было то, что она пахла им. Если только она не натолкнётся на изгоев-ликанов, обкуренных или пьяных настолько, чтобы захотеть рискнуть с симпатичной человеческой девушкой. Или столкнулась лицом к лицу с себе подобными — худшими из своего вида.

Он натянул трусы и джинсы. Надел футболку и поспешно зашнуровал ботинки.

От мысли, что кто-то, кроме него, может дотронуться до неё, что кто-то причинит ей боль, у него свело грудь. Но он знал, что это должно быть его последней заботой. Большее беспокойство вызывало то, что она смогла, просто смогла, выбраться оттуда. И вернуть её будет чертовски непросто, чем просто проскользнуть в её квартиру.

Он ухватился рукой за столбик кровати и отодвинул всю кровать в сторону. Он разорвал ковёр и обнажил люк. Отомкнул задвижку, поднял дверь и спустился по деревянной лестнице в темноту.

Ему следовало надеть на неё наручники. Ему следовало бы знать лучше. Он должен был знать, что именно это она и планировала. Но ещё никто и никогда не ускользал от него, не потревожив его во сне. Никто. Но она была скрытной, проворной и слишком лёгкой на ноги. А он крепко спал. По какой-то причине его сон был самым спокойным за долгое время.

Он пересёк подвал и поднялся по деревянной лестнице с другой стороны, отодвинув засовы на люке.

Каждое нервное окончание вспыхнуло от гнева, но у него также было шевеление в животе, которое ему не нравилось. Что-то, чего он не чувствовал уже долгое время. Что-то, чего он не хотел признавать. Но он узнал это и возненавидел.

Беспокойство было чуждым понятием. Что-то, чего он не чувствовал с тех пор, как потерял Арану.

Он захлопнул дверь и шагнул в гараж, снова пинком захлопнув за собой дверь.

Он подошел к скамейке, достал ключи от машины из металлической коробки в ящике стола и бросился к своей машине. Дверь гаража начала открываться.

Она могла быть где угодно. С кем угодно.

Но она была умной девочкой. Она будет держаться подальше от толпы. Подальше от всех, кто мог бы её узнать. И как только она поймёт, что находится на территории ликанов, она затаится из-за запаха.