– Разбуди Вадима.

– Не надо. Пусть поспит.

– Я писать хочу.

Настя растерялась. Вот так ситуация. И что теперь делать? Может, правда, разбудить Вадима? Но он так сладко посапывал, что ей стало его жаль. Ведь только что заснул.

– Я медсестру позову. – Она и выскочила из палаты. В больничном коридоре было пусто. Девочка заглянула в одну палату, в другую, – везде были только больные. Наконец, в конце коридора Настя обнаружила кабинет, где сидели несколько человек в белых халатах.

– Там мальчик хочет по-маленькому, – смущенно сказала она.

– Так дайте ему утку, – раздраженно ответили ей. – Что вы с пустяками ходите?

Настя вернулась в палату. Денис выжидающе смотрел на нее.

– Давай, я дам тебе утку, – предложила девочка, плохо представляя себе, что это такое. – Где она?

– Под кроватью.

Нагнувшись, Настя достала белый продолговатый сосуд и растеряно посмотрела на него. Что дальше?

– Сунь под простыню, – предложил мальчик. – Я попробую сам.

Он повозился под простынкой, пытаясь пристроить судно, но у него не получилось.

– Не могу больше терпеть. Больно! – Он едва не заплакал. – Разбуди Вадима!

Глядя на это бледное личико с глубокими тенями под глазами, Настя почувствовала, как ее затапливает бесконечная жалость к беспомощному малышу.

– Не надо. – Она решительно отдернула простыню. – Я тебе помогу.

Настя увидела впалый живот, худенькие ножки и то, что отличало его пол, что она видела раньше только на картинке. Взяв маленький пенис двумя пальцами, она пристроила его к горловине судна. Дениска напрягся, и Настя увидела, как по эмалированной поверхности потекла мутная струйка.

– Это все? – растеряно спросила она. – Так мало? Ты же говорил, что уже не можешь терпеть.

– Больше не получается. Хочу еще, но не могу. Там в коридоре справа туалет, вылей. И сполосни.

Когда Настя вернулась, Вадим сидел на кровати, протирая руками глаза. Увидев в ее руках судно, упрекнул брата:

– Что же ты меня не разбудил?

– Я ей говорил, а она не захотела, – жалобно ответил мальчик и вдруг тоненько заплакал.

– Дениска, не надо, не плачь! – Настя наклонилась к мальчику и поцеловала его. А тот, с усилием приподнявшись, обхватил ее за шею и тесно-тесно прижался.

– Ты придешь еще? – горячо зашептал он. – Скажи, придешь?

– Конечно, приду, завтра же приду! Что тебе принести?

– Не знаю. Принеси, что хочешь. Только приходи, – обещаешь?

И бессильно упал на подушку. Вадим, молча, наблюдал за ними.

– Первый раз вижу, чтоб он незнакомого человека обнял, – сказал он, провожая ее до дверей больницы. – Всегда чужих дичился.

– Что врачи говорят?

– Плохо. Нет, какое-то время они его потянут. Завтра снова кровь перельют. Только все это… – Он безнадежно махнул рукой. – Тает, как свечка. Маму жалко. А когда отец узнает, то вообще… Он же на него молится! Как мы будем без Дениски, не представляю.

Тут лицо его дрогнуло, и он, быстро пожав ей руку, скрылся за больничной дверью.

Настя с немного постояла, с трудом пытаясь сообразить, куда ей теперь. Мир вдруг гнетуще переменился: стал тусклым и безрадостным, даже небо потемнело. А ведь еще утром все было другим. Она дурачилась с Наташкой, сидела на уроках, мечтала о Вадиме и даже не подозревала, что на свете есть такое страдание! Это чужое страдание, связанное с юношей, которого она любила, внезапно заслонило весь мир, сделав ее собственные проблемы микроскопическими. И вдруг она поняла, что никогда больше не будет прежней беззаботной девочкой, – сострадание резко сделало ее старше.

Наконец она сообразила, куда ей надо, и медленно побрела домой.

– Где ты пропадала? – Возмущенный тон матери диссонансом прозвучал в Настином мире, полном скорби и печали. – Наталья давно дома, а ты все где-то бродишь!

– Погоди на нее кричать, видишь, она не в себе, – остановил отец жену. Он близко подошел к дочке и заглянул ей в глаза. – Что случилось, котенок?

– О, папа! – Настя уткнулась в родную грудь и с облегчением заплакала. – Папочка, как мне его жалко!

– Кого? Ну-ка успокойся и расскажи все по порядку.

И Настя рассказала о маленьком мальчике, которому не суждено стать большим.

– И что теперь? Ты решила сделаться сиделкой? А как же лицей? – Возмущенный тон матери так не соответствовал душевному состоянию Насти, что та даже растерялась. Как мама может? У людей такое горе, а она – о лицее!

– Это мои друзья! – твердо сказала она. – И мы будем помогать Вадиму. Будем дежурить поочередно, чтоб он мог поспать и делать уроки.

– У него что, родителей нет?

– Отец в командировке на Кавказе, а мама работает. Она не может быть в больнице круглосуточно, – ее тогда уволят, и им не на что будет жить.