— Я не знаю, почему ты здесь. Я не знаю, как жить нормальной, хорошей жизнью. Мне нечего тебе дать. Я совершенно опустошена.

Йонас долго молчит.

— Ты говоришь, что ты пуста, Марго, но это же чушь собачья. Я вижу, сколько в тебе чувств. Они внутри тебя. Ты их держишь так крепко, ты точно сверхпрочный орех. На самом деле ты можешь не любить меня, мне может быть трудно принять это, но не думай, что ты вообще не можешь любить. Ты можешь. Ты любишь. И я вижу это. Как ты помчалась сюда к Люси, хотя это место вызывает у тебя кошмары. Ты совсем не пустая. Ты просто боишься. Позвольте себе наконец чувствовать. Позвольте себе чувствовать все. Что в этом плохого?

— Я боюсь. Я сломаюсь.

— Но если сломаешься, возможно, тогда ты начнешь исцеляться?

— А что, если не начну? Если не получится?

— Тогда я буду здесь, рядом с тобой, чтобы собирать твои осколки.

27

Кит долго стоит у дома Сибеллы, не решаясь постучать в дверь. Она не знает, зачем пришла. Просто проснувшись, вдруг почувствовала отчаянную потребность поскорее сбежать из Уиндфолза. Ей была невыносима мысль о том, какой день сегодня предстоит: вынужденное веселье, смех, тосты за будущее, которое теперь кажется таким мрачным и таким неопределенным. Пустой шатер, натянутый между деревьев в саду, — символ бессмысленности происходящего. Сегодня он здесь, а завтра его уже не будет. Она не могла смотреть на него еще и по тому, что теперь знала причину, по которой Люси ринулась к алтарю.

Какое-то время она гуляла вдоль реки под склонившимися деревьями, наблюдая, как меняются их отражения в бегущей воде. В обычный день она была бы рада такой мягкой и сухой погоде. Тому, что вот-вот они будут надевать свадебные наряды, открывать шампанское. Но этот день совсем не обычный. Она даже не верила в то, что он пройдет так.

Ее дочь больна раком. Неизлечимо. Это слово, казалось, вырвало из ее рук будущее, которое она считала уже состоявшимся.

Она идет бесцельно и в какой-то момент вдруг обнаруживает, что шагает по ступенькам каменного моста, а затем по тропинке, ведущей к дому Сибеллы.

Сибелла открывает дверь и кивает в знак приветствия.

— Входи, — говорит она и делает шаг назад, чтобы пропустить Кит на кухню.

Кит заходит и в замешательстве оглядывает это захламленное, уютное помещение. Дом, в котором живет Тед, находится всего в миле от Уиндфолза, через реку. Но она никогда не бывала в нем.

— Тед ушел в деревенскую ратушу за столами.

Кит кивает. Она не знает, что делает здесь. Она пришла явно не для того, чтобы увидеть Теда, но и вряд ли для встречи с Сибеллой. Ей нужно возвращаться домой, помогать готовиться к празднику. Она совсем потерялась.

— Я собиралась варить кофе, — говорит Сибелла. — Выпьешь чашечку?

Кит кивает, чувствуя на себе внимательный взгляд Сибеллы.

— Да, спасибо.

— Садись.

Кит снова кивает и опускается на скрипучий плетеный стул. И вдруг как будто что-то внутри нее ломается. Не успев ничего сообразить, она начинает плакать. Слезы рекой льются по ее щекам. Она закрывает лицо руками. Сибелла, бросив чайник, садится рядом, протягивает ей салфетку, кладет теплую ладонь на холодную руку Кит и тихо ждет, когда поток слез иссякнет. Только после этого она встает, роется на полке в поисках банки с кофе и кофейника, затем приносит его уже дымящийся, ставит на стол и снова садится рядом.

— У тебя пока первый шок, — говорит она.

Кит вздыхает.

— Знаю, что Люси хочет, чтобы мы сегодня веселились. Но, думаю, я просто не смогу. Не смогу притворяться, что мне весело. — Она натягивает рукав пониже. — Почему Люси? Почему именно сейчас? Она же еще так молода. У нее столько всего впереди.

Сибелла кивает.

— Я так зла на это.

— Да.

— Как мне оставаться сильной ради нее? Как вообще выносить все это?

— Это нелегко.

Кит шмыгает носом.

— Черт возьми, время не лечит. Я столько времени ждала, когда же излечусь после того, как Тед ушел. Но, кажется, я до сих пор не пережила эту потерю. До сих пор ее чувствую. Эту боль невозможно облегчить.

Сибелла прикрывает глаза:

— Мне очень жаль, Кит.

Та пожимает плечами:

— Это был выбор Теда. И он выбрал тебя. Наверняка он был прав. Я перестала обращать на него внимание. Мы потерялись. Но оттого, что я все понимаю, мне не легче. Я любила его. Да и все еще люблю по-своему. Но вот как, как можно потерять ребенка и пережить это? Мне кажется, я не смогу. — Кит смотрит на Сибеллу, и глаза ее наполняются гневом. — Но тебе этого не понять. Ты не знаешь каково это.

— Я потеряла мужа… — Сибелла прикрывает глаза. — И ребенка… Давным-давно. Я знаю, что такое потери, Кит. И я знаю, что такое эта боль.

Кит откидывается на плетеную спинку стула, который громко скрипит под ней. Она долго смотрит на Сибеллу, после чего опускает глаза.

— Прости меня.

Сибелла кивает:

— Я никогда не была такой матерью, как ты, Кит. Правда. Я не знаю, каково это.

Кит хватается за ее слова, точно утопающий за соломинку:

— Я… мне очень жаль. В тот день на рынке… Когда я наговорила тебе… Я не знала… о ребенке.