«Они жалеют меня? – удивился Мокрус. – Меня, героя, который был почти на самой вершине, который самоотверженно боролся с грозовой тучей! Ах да, – вдруг вспомнил он, – они же слышали мой позорный крик, да и сижу я в луже.… А может, они в душе смеются надо мной?» Мокрус подозрительно огляделся, и ему показалось, что он видит затаившиеся усмешки, готовые превратиться в обидный хохот.

Он резко поднялся, оттолкнув протянутые на помощь руки, и, не оборачиваясь, пошел прочь.

С тех пор Мокрус перестал ходить в школу. Он не мог себе представить, что опять встретится с ребятами, которые видели его позор. «Они презирают меня», – думал он, и обида застилала его глаза злыми слезами.

Но была и еще одна причина, по которой Мокрус не мог не только посещать школу, но и выходить на улицу. Дело в том, что он вдруг утратил все краски, которыми так щедро наградило солнце облачных жителей. Тело его стало серым, а лицо приняло грязновато-бурый оттенок.

Сначала он думал, что просто испачкался, и изо всех сил пытался отмыться. Но после нескольких бесплодных попыток до него дошла ужасная правда: он понял, что злая грозовая туча смыла с него все краски, взамен наградив отвратительным грязно-серым цветом.

Обеспокоенные родители мальчика предлагали вызвать врача, но он с такой злостью накричал на них, что они, совсем перепуганные, оставили его в покое.

Так и стал жить мальчик Мокрус, закрывшись от людей в своей комнате, из которой почти не выходил. Школьные товарищи сначала пытались увидеть его, расспрашивали родителей, предлагали свою помощь. Но им всегда отвечали, что Мокрус болен, навещать его запретил врач и помощь не требуется – нужно только время и уход, чтобы он поправился.

Постепенно все начали забывать эту историю, да и самого мальчика Мокруса, который пытался взобраться на вершину самого высокого облака. Жизнь в городе шла своим чередом. Как и раньше, каждую неделю устраивали веселые ярмарки, где люди соревновались в различных искусствах, а каждый месяц – карнавальные шествия и великолепные ночные балы, на которых не было конца различным шуткам и розыгрышам.

И только в одной полутемной и грязной комнате не было места веселью. Там вместе с грязью и пылью за годом год накапливались злоба, ненависть и зависть ко всему веселому, яркому и живому. Там подрастал мальчик Мокрус, который, наконец, превратился в тощего угрюмого юношу с землистым лицом, тонкими губами и холодным взглядом темных глаз, в которых сверкали маленькие грозовые молнии.

Была последняя суббота месяца. В этот день, как обычно, жители Облачного города готовились к карнавалу. Только в этот раз на карнавал обещал приехать сам Мастер Дождь, и поэтому уличные маляры выбирали для покраски домов и улиц самые нежные и чистые цвета, а жители города шили себе самые пестрые костюмы.

Леонтий, который уже оканчивал школу, тоже собирался на праздник. Он выбрал себе костюм Попугая и теперь вырезал из бумаги разноцветные перья. Его младшие брат и сестра Макар и Ольга возились рядом, подбирая обрезки и примеряя их на себя.

– Я тоже буду попугаем! – заявил Макар, вставляя в свои кудри два кусочка красной бумаги.

– Ну, вот еще! – возмутился Леонтий. – Если все нарядятся попугаями, будет не интересно.

– Не все, а только мы с тобой, – захныкал Макар.

– Цыц, малявка, – притворно сердитым тоном сказал Леонтий. – Ты что, не знаешь, что хныкалок на праздник не пускают?

– Я не хныкалка! Это Ольга у нас все время ноет!

– Я ною? – рассердилась Оленька. – А ты, ты за всеми повторяешь. Повторюха!

– Я повторюха? Я ничего не повторял, я хотел быть совсем другим попугаем!

– Но все равно же попугаем, – поддразнила Ольга, – попугай ты и есть!

– Я попугай?! – Макар аж запыхтел от обиды. – Сама ты… попугаиха!

– Что?! – завопила Оленька и вцепилась Макару в волосы.

– А-а-а! – басом заорал Макар и попытался схватить сестру за нос. Но тут Леонтий, которому все это надоело взял обоих малышей за шкирки и растащил в разные стороны. Он посадил ревущего Макара на колени и пригладил ему волосы. Ольгу устроил рядом с собой на диване, достал платок и высморкал ей нос. Потом он грустно посмотрел на детей.

– Ну что это такое? – сказал Леонтий. – Каждый раз одно и тоже. Вот когда я был маленьким дети никогда не ссорились, а тем более не дрались.

– Ну да! – не поверил Макар.

– Представь себе. Нам это и в голову не приходило. А вы готовы съесть друг друга из-за пустяков.

– Съесть? – переспросила Оленька, – Не хочу я его есть.

– Так я тебе и дался, – огрызнулся Макар.

– Ну вот опять, – вздохнул Леонтий. – Вообще в нашем городе происходит что-то странное. Все как-то изменилось, – задумчиво проговорил он, – и я не понимаю, отчего. Что-то случилось с людьми. Они стали грубить друг другу, иногда ссориться, пусть нечасто, но раньше этого не было совсем. И у меня… у меня такое впечатление, – добавил Леонтий совсем тихо и немного испуганно, – что наш город стал не таким ярким, как прежде.

Если бы Леонтий знал, как он близок к истине он бы испугался еще больше. Но он не мог знать, что из форточки одного дома понемногу вылетает серая пыль, которая оседает на дорогах, домах, а главное, на людях Облачного города.

Мастер Дождь был маленьким старичком: строгим на вид, но со спрятанной в бороде улыбкой. Все знали, что он любит иногда поколдовать. Это он однажды решил развеселить себя и сцепил дождевые капли, чтобы создать веселый народ на своем облаке, где ему одному жилось скучновато. Теперь он развлекался тем, что принимал у себя гостей, наряжался Дедом Морозом или Бармалеем на детских праздниках, организовывал спортивные состязания и спектакли. А иногда с удовольствием приходил на карнавал, где пытался угадать, кто из его знакомых находится под той или иной маской. Когда ему казалось, что он угадал, Мастер Дождь потихоньку подбирался к несчастному знакомому и с криком: «Маска, я вас знаю!» – срывал ее с лица жертвы. Но так как угадывал он крайне редко, торжествующее выражение на его лице сменялось смущением, и Мастер Дождь, резко развернувшись, мелкими шажками убегал в толпу.