— Скажи, а сколько тебе лет?

— Не знаю, — я пожал плечами.

— Но что значит возраст, количество лет ты знаешь?

— Знаю.

— Интересно. Знаешь, раб, мне кажется, что всех нас водишь за нос. Не знаю зачем и для чего, но мне кажется, что ты здесь всех пытаешься обмануть.

Я, молча, пожал здоровым плечом. Мне нечего ему сказать. Он может думать что хочет, мне все равно, жизнь раба коротка и рано или поздно я окажусь в яме. Так какое мне дело до того, что думает бородатый человек в дорогих одеждах.

— Ты знаешь что это? — он достал нитку разноцветных шариков, похожих на жемчужину, что скормила мне богиня, только меньше. — Не знаешь? — пальцы прошлись по шарикам, зацепили не замеченное мною сразу серое перышко и сомкнулись на нем, позволив жемчужинам повиснуть.

Он смотрел на меня, ожидая реакции. Я же равнодушно смотрел на нитку жемчужин, на серое кривое перо, на пальцы с аккуратно стриженными чистыми ногтями, на перстни украшающие пальцы, на плетенный кожаный браслет на тонком запястье и молчал. Я не знал, что за штуку держит он передо мной. И узнавать не хотел. Однако понимал, что раз ее достали, то узнать мне придется.

Жемчужины медленно покачивались в его руке, они переливались на солнце, меняя цвет, расцветая разными красками и угасая. Они завораживали, маня к себе, погружая в странное оцепенение.

— Возьми, — бородач протянул их мне.

Я послушно взял, сжал их в кулаке. Они были теплыми, словно нагрелись на солнце. Теплыми, гладкими и очень, очень приятными. По телу пробежала волна тепла, мышцы расслабились, захотелось спать. Я встряхнул головой, сбрасывая сонливость, помогло не на надолго. Веки тяжелели, сознание погружалось в дрему.

— Тот конфликт, сегодня утром, с кузнецом и мальчишкой, он был подстроен мной. Мальчишке ничего не угрожало. Он обзавелся одним синяком и полновесной серебряной монетой.

Голос бородача прорвался сквозь окутавший меня туман и набатом зазвучал в голове.

— Что? — я разжал кулак, роняя нитку жемчуга. — Зачем? — я вскочил.

— Хотел увидеть, на что ты способен, — бородач силой вложил нитку обратно в мою ладонь. — Больше не роняй, пока я не скажу.

— Но я думал, что мальчишку убьют!

— Ты и должен был так думать. Молчи!

Я закрыл глаза и тяжело опустился на песок. Подстроено. Ну, да. Точно. Мальчишка появился ровно в тот момент, когда я пил воду, мужик в кожаном фартуке ударил его так, что тому должно было оторвать голову, но лишь уронило в корыто. Стражник, пропавший ровно в этот момент, и появившийся как раз вовремя, чтобы мне не проломили голову. Да и страж, я же видел, как он выбивает зубы мастеровым и шахтерам, лишь за то, что они немного пинали рабов. А здесь меня могли убить, но он просто принял извинения. Подстроено. Все подстроено.

— Зачем? — простонал я, но бородач отвечать рабу не собирался.

Он протянул руку, забрал у меня нить жемчуга и, повернувшись к напряженно застывшему халкану, поманил того.

— Я хочу купить еще одного раба, — сказал бородач, когда Мирир подошел. — Этого! — его палец ткнул в меня.

— Этого? — халкан кровожадно посмотрел на меня. — Этот раб не продается, — его губы презрительно и угрожающе изогнулись. — Не продается, — отрезал он, не дав бородачу возразить. — Ни по имперской цене, ни по цене рынка. Он не продается!

— Все продается, — поморщившись, усмехнулся бородач. — Ты не хуже меня знаешь, что продажа лишь вопрос цены, — он запустил руку под одежду, достал что-то и кинул халкану.

Мирир поймал машинально, не отдавая отчет своим действиям, он схватил что-то летящее в него и сжал ладонь. Когда же он разжал пальцы, то побледнел. Он держал на ладони бирюзовую жемчужину, чуть меньше той, что я съел у богини. Руки его затряслись, на лбу выступил пот, глаза впились в шарик.

— Это…, - прошептал он. — Это….

— Да, — кивнул бородач. — Это то самое. Так, теперь ты продашь мне раба?

— Забирай! — ладонь халкана сжалась, пряча в жемчужину в кулаке. — Кого хочешь забирай, — бледное лицо расцвело улыбкой. — Без денег забирай, — он разжал ладонь, посмотрел на шарик, дотронулся до него пальцем, радостно взвизгнул и сжал кулак. — Хоть всех разом, — голос его стал хриплым и мягким. — Хоть всех разом, — повторил он, подняв глаза на гостя.

Но бородач уже поднялся, утратив к Мириру всякий интерес.