Шрифт:
– Хватит, вымылась. Ползи к хозяину.
Девушка попыталась встать. Черти полоснули ей по спине кнутом. Она вскрикнула.
– Шлюхам здесь положено только ползать на четвереньках. Ползи, иначе изобьём так, что у хозяина отпадёт всякое желание тебя еб*ть.
Она, всхлипывая поползла.
Илиас уже разделся и стоял у пылающего огня в каменной нише. Слух уловил, как девчонка вползла и повернулся.
– Как тебя зовут?
– Марина.
– Подползай и принимайся за дело. Хорошо отсосёшь, дам выпивку.
Девушка подползла и сразу засосала огромный член. Илиас смотрел на неё свысока.
– Соси глубже. Мне нужно такое возбуждение, чтобы я кое о ком забыл.
Она расстаралась, как могла, и вскоре он залил ей рот спермой. Её глаза расширились, когда увидела, что его член совсем не обмяк.
– Повернись спиной и наклонись.
– Я… вы…
– Что? – его смоляная бровь изогнулась, а в глазах сверкнули огненные всполохи.
– Я же только что…
– И что? Я древний инкуб. – Наклонился и взял её за горло, слегка сжимая. – Может, тебя начать душить, чтобы ты на всё согласилась сама? Умереть второй раз ты не сможешь, но боль испытаешь и потерю сознания тоже. – Сдавил сильнее, оставляя синяки по бокам шеи.
Она перепугалась, закивала и наклонилась задом.
Он, крепко держа её, резко вошёл, совершая отрывистые глубокие толчки. Девушка вскрикнула. Инкуб, не обращая внимания на все слабые попытки жертвы вырваться, избавился от напряжения в чреслах и оттолкнул. Она упала на камень, не в силах двинуться.
– Ничего, души здесь быстро регенерируются. Скоро полегчает. А пока пошла вон. Передай чертям, чтобы отселили тебя от остальных и выдали шкуры на камень, будет мягче спать.
– Вы обещали дать мне выпить.
– Да хоть напейся. – Выставил руку и в ней образовался глиняный кувшин полный вина. – Снова наклонился, поднял за волосы, причинив ей очередную боль, и всучил его в дрожащие руки.
Она вышла, еле передвигая ноги. Илиас пошёл в угол пещеры и прыгнул в такое же бездонное озеро, каких было в пещере три штуки: для него, для чертей и для грешниц – шлюх.
Проплыл несколько километров вниз, выплыл обратно и, не одеваясь, упал на шкуры на каменном уступе, служившим ему кроватью.
В голове опять повторились голоса женщин в мире людей.
– Твою мать. Я не хочу их слышать! И… еб*ть не хочу! – однако член уже встал, болезненно натягивая яйца.
Ему пришлось войти в чёрное кольцо у противоположной стены – портал в мир людей, и оказаться в постели возле голой женщины, занимающейся мастурбацией. Он с отвращением посмотрел, как она впихивала в себя вибратор, который был на батарейках и вибрировал.
– Похотливая дура. Ненавижу всех вас. Я хочу только одну женщину, которой никогда не причиню боль.
Женщина не могла не слышать его, не видеть. Она расставляла сильнее ноги и трахала сама себя, широко раскрывая рот.
– Вижу, как ты жаждешь, засосать чей-то член. Что ж, сейчас ощутишь меня в полной мере, только еб*ть тебя не буду. Ты и сама неплохо справляешься.
Он присел ей на грудь. Она замерла, чувствуя нечто придавливающее и горячее. Глаза распахнулись от ужаса, тело напряглось в струну. Инкуб провёл несколько раз головкой члена по её губам и впихнулся в рот. Потолкался немного, одновременно зажимая грудь, поигрывая с сосками своей хитрой тактикой, когда все жертвы начинали визжать от удовольствия. Через несколько минут женщина, похоже, решила, что это домовой, в силу суеверия и ярких физических ощущений чего-то потустороннего и, застонав с охотой, принялась за дело.
Илиасу не доставляло всё это никакого удовольствия. Оргазмировав, трахнул её во все пихательные и дыхательные, и исчез.
«Мне даже не нужна эта старая развратная кляча в аду. Так что пусть живёт свой век».
Вернулся домой, упал в кресло и впал в раздумья.
«Что-то это на меня не похоже, чтобы я бабу не довёл до самоубийства своими ласками и не привёл сюда на потеху. Что за хрень? Вернуться и взяться за неё? Да на х*й она мне нужна? Интересно, что там делает Лика? Небось, Максика целует? Ненавижу. Как же я его ненавижу. Лика, твою мать, призови меня…»
Макс изрядно опоздал в ресторан. Вошёл, пошатываясь с охапкой алых роз. Официант проводил к ожидающей девушке. Лика устало подняла глаза, на ресницах блестели капельки слёз, будто роса на сочной траве. А тут ещё и скрипач завывал похлеще одинокой собаки. Макс присел на колено и вывалил ей на руки розы.
– П-п-рости за оп-поздание… – промямлил, пытаясь говорить внятнее.
Она с тоской окинула взглядом его взъерошенные светлые волосы и раскрасневшееся лицо. Несмотря на пьяное состояние, он держался ещё достаточно неплохо. Ноздри Лики втянули запах перегара и цветочных духов. Женских чужих духов.