Шрифт:
Я слышу шепот, моргаю и упираюсь в тревожные глаза, большие и карие, нахмуренные брови.
— Что это значит, черт возьми? Что ты здесь делаешь?
Она переспрашивает, и я захожусь в кашле, из груди вырывается хриплый клекот, затем повторяю:
— Что ты здесь делаешь?
— Тебя ищу, — отвечает она и кладет мне под голову красное и мокрое, спасательный жилет. — Начнем с раны, она гноится. Тебе придется стиснуть зубы. Будет больно.
Не в силах вымолвить ни слова, я смотрю на нее: совсем девчонка, сколько ей? Четырнадцать, пятнадцать? Худосочная, длинные ноги, как во время их последней встречи, только теперь еще суровый блеск в глазах. Она сосредоточилась на его ране, действует быстро и уверенно, черные локоны падают на нахмуренные брови, тонкая шея и чеканный подбородок напоминают о ее матери.
— Маргрет, малышка, — бормочу я хриплым голосом. — Я думал, ты уплыла на корабле.
Она не поднимает глаз, закусила губу.
— Нет. Я не уплыла на корабле.
— А как тебе удалось избежать? Где ты была?
Она косится на меня, ничего не отвечает, продолжая чистить рану, и так сильно давит на нее тряпкой, что я ору от боли. Мне не нужно ничего знать. У маленькой девочки разные пути выживания, когда вокруг нее рушится общество и исчезают близкие ей люди, и пути эти нелегкие, ни один из них ей не хочет обсуждать со старым и грязным мужиком на самом краю моря, своим бывшим несостоявшимся отчимом, чертовым дураком Хьяльти.
Я снова погружаюсь в темноту.
Проблема с туристами решена
Премьер-министр называет решение временным
РЕЙКЬЯВИК, 18 октября. — Министерство договорилось с ISAVIA об аренде помещений бывшего международного аэропорта для временного размещения иностранных туристов. Министерство взяло на себя решение проблем иностранцев в мае, после того как переговоры между Департаментом по иммиграции и Ассоциацией туроператоров зашли в тупик.
Когда в январе текущего года была прервана связь с окружающим миром, в стране оказалось около 20 000 иностранных туристов. Кроме того, в Исландии проживает около 27 000 иностранных граждан.
«Важнейшая задача — найти решение проблемы туристов, — заявила сегодня Элин Олафсдоттир на встрече с журналистами. — И пока идет поиск долговременного решения, мы должны обеспечить этим людям пропитание и крышу над головой».
Какое-то количество иностранцев находится в аэропорту с весны, но Министерство рассчитывает перевезти туда туристов, которые до сих пор проживают в гостиницах и хостелах по всей стране.
Элин заверила, что местным жителям не нужно беспокоиться по поводу соседства с таким большим количеством иностранцев. «Мы организуем патрулирование, чтобы обеспечить безопасность как иностранных, так и наших граждан».
Она рассказала, что работа над поиском долговременного решения проблемы идет успешно и результаты будут обнародованы в ближайшие месяцы.
МАРИЯ
Джипы тесным строем появляются на горизонте, становятся все ближе и ближе, как полчище саранчи атакуют заиндевелые поля.
Колхозники стоят на пронизывающем холоде и наблюдают за приближением спасателей, кто-то заговорил было о том, что надо бы защищаться, но Эрн Ульв быстро пресек подобные речи.
— У них ружья, а среди нас есть старики, дети и беременные женщины. Попытаемся с ними договориться. Вдруг они согласятся на дань, возьмут, например, немного картошки.
Машины медленно приближаются, и жители «Солнечного острова» расходятся, матери уводят детей в здание школы, пожилые люди торопятся домой. Мария крепко держит Элиаса за руку, никто ничего не говорит, но в воздухе витает страх. Они собираются в самом большом классе; карта мира как напоминание о далекой мечте, стены покрыты рисунками плодов и уборки урожая.
Подростки кучкой садятся на пол, малышей матери держат на руках. Мария стоит у окна, за шторой, и следит за происходящим на улице, но слов разобрать не может. Там остались Эрн Ульв, старейшины и другие смелые жители деревни, в их числе Инга. Это маленькая, но сильная группа, около двадцати человек. Глядя на их упрямые затылки, руки в карманах курток, Мария ощущает удивительное тепло; это мои люди, думает она, несмотря ни на что.
Ко всему можно привыкнуть, любила повторять ее мама. Ой, мама, если бы ты знала.
Машины въезжают в поселок, минуют развалины завода и старый магазин, останавливаются на лужайке у картофелехранилищ, среди комбайнов и пустых прицепов. Большинству из тех, кто выходит из машин, нет и двадцати, одни широкоплечие и мускулистые, другие тощие и, похоже, совсем недавно конфирмовались. Вооружены дробовиками и дубинками. У их главного большое оружие на спине, такое же было у гвардейцев на родине Марии, ручной пулемет, любимое оружие старых фалангистов.
— Спасатели, — фыркает Силла, стоящая рядом с Марией с хныкающей малышкой на руках. — Это бандиты, торчки. Криминальный сброд из Рейкьявика.
Мария не отвечает, только смотрит, как их люди решительно, но спокойно идут в сторону картофелехранилищ, они безоружные и в своих резиновых сапогах выглядят немного забавно, особенно на фоне пришельцев в красно-синих куртках; некоторые отстегнули рукава, чтобы показать сильные, с татуировками руки.
Колхозники стоят в нескольких метрах от спасательной команды, и Эрн Ульв что-то говорит, а человек с пулеметом ему, похоже, односложно отвечает. Эрн Ульв размахивает руками, указывая то на картофелехранилища, то на деревню. Как бы Мария хотела быть сейчас там, слышать, что происходит. Но вдруг командир отдает приказ и вскидывает пулемет, колхозники поднимают руки, к Эрну Ульву подходит худой парень и ранит его в живот, тот падает на колени, а парень, смеясь, сует ружье ему в рот и смотрит на своего командира, который одобрительно кивает. Мария отталкивает Элиаса от окна и кричит женщинам и детям:
— Бегите, бегите так быстро, как только сможете!
ГОЛОДНЫЙ ДОМ
Снова придя в себя, я встречаюсь глазами с худым ребенком, судя по всему лет девяти, спутанные светлые локоны. Мальчик это или девочка, определить трудно. Ребенок подозрительно смотрит на меня и крутит между пальцами гильзу, у него нет ни малейшего основания доверять взрослым мужчинам, тем более тем, кто в него стреляет.
Приподнявшись, стараюсь бодро улыбаться. У меня нет температуры, и рана болит не так сильно. Она зеленая, от повязки исходит терпкий запах.