– Шивер! – позвал я. – Остановись, я от Беллатристе Ранд!

Соломенный конь, гротескный, но самый настоящий, остановился в трех шагах от нас с Липой.

Всадник смотрел на меня молча, и крошечные зрачки его белых выцветших глаз пульсировали в такт ударам сердца.

– Ранд… – сказал он наконец, приоткрыв темный рот. – А ты и сам, я вижу, ей должен! – Он указал корявой длиннопалой рукой на веревку на моей шее. Голос у него отчего-то был радостный.

– Поэтому я и здесь, – буркнул я. Никакого выпотрошенного коня не оказалось, и я почувствовал себя чуть увереннее. – Беллатристе сказала, что ты можешь отдать мне то, что должен, и на том быть свободен.

– Вон оно как, – не сразу откликнулся он. – Отдать тебе…

– Ага, – подтвердил я. Уверенность, что он ничего не собирается мне отдавать, почему-то крепла.

– Тебе – не могу. Так что отдам кому-нибудь другому, – заявил колдун и радостно засмеялся, словно какой-то забавной шутке.

А его соломенный конь, стоявший, как огородное пугало, поднял ногу.

– Стой! – испуганно окликнул его я. – Почему?

– Это долго. Понимаешь, за мной гонится Данце, а все знают, что он наемник не из простых. Я бежал так, что загнал коня. В Блоерде я выгадал немного времени, чтобы сплести себе нового. По счастью, я отобрал три мосла у стаи собак. Четвертый они мне не отдали, да и собак не удалось раздобыть. – Шивер противно ухмыльнулся. – Но коня я, как видишь, сделать успел. Мне нужно спешить. А отдать то, что я должен, быстро не получится.

– Э, нет! – возразил я. – Это мой последний шанс расплатиться с Ранд. Если надо, я задержу Данце, но долг ты отдашь сейчас.

Колдун рассмеялся скачущим, неровным смехом. Зрачки его немигающих глаз продолжали мерно пульсировать.

– А как ты умудрился влезть в долги к Беллатристе? Сам или купил?

– Купил, – буркнул я.

– Вот что, парень, – сказал Шивер, – ты не задержишь его ни на секунду, и ничего я тебе не отдам. Когда Данце настигнет меня, у меня будет что ему предложить.

– Я тебя не отпущу! – заявил я, свирепея и теряя остатки осторожности.

– Ну тогда лови, – ответил он, пожав узкими плечами, и его соломенный конь без предупреждения сорвался в галоп.

Липа попятилась и заржала, и, выругавшись, я пустил ее в погоню за колдуном.

Лес, темный, отороченный ржавой позолотой осенней опушки, вырастал впереди. Мы приближались к съезду, ведущему с тракта в чащу, и я не удивился, когда далеко впереди меня Шивер свернул именно туда.

Ветер с запахом дыма шумел в верхних ветвях. Сизые тени выстилали низины, багровая листва падала дождем, летела в лицо, ложилась под копыта Липы. Только мы набирали хорошую скорость, как нужно было сбрасывать ее на изгибах узкой дороги, и все чаще Липе приходилось шагом переступать узловатые корни, заплетавшие землю. Я потерял Шивера из вида – его коню было все равно, он ведь не рисковал сломать свои обглоданные ноги. Видно, колдун решил скрыться от Данце в лесу. Хотя для него, с его конем, это казалось несколько странным.

Впрочем, меня больше занимало, что я буду с ним делать, когда – или если – его настигну. Ответов не было. Была только усталая злость, и злился я в основном на себя, за то, что ввязался в эту бесконечную историю. Больше всего удручало, что я, в общем, не был ничего должен сестрам Ранд лично. Долг Беллатристе – как метка, как переходящий стяг. Как лот на аукционе. И я купил его по собственной воле, так что некого было винить, хотя и хотелось.

…Вскоре я понял, что Липа шагает уже медленнее, чем шел бы я, и спешился.

– Выбирайся обратно, девочка, – сказал я Липе и хлопнул ее по крупу. – Теперь моя очередь.

Липа была умной лошадью, и я знал, что она подождет меня у опушки. Поэтому отвернулся и побежал. Сначала медленно, а потом все скорее и скорее.

Я бежал так быстро, как только мог бежать по лесу, перепрыгивая корни, взрывая лежалые многолетние листья, наклонив голову и прикрываясь рукой от яростно хлеставших веток.

Через какое-то время дышал я уже открытым ртом, проглатывая куски бесполезного воздуха, в боку начало колоть, сначала короткой тупой иглой, а потом длинным шилом, мышцы ног сводило. Но я бежал, потому что видел следы Шивера. Растрепавшуюся солому, которую терял его конь, пробираясь сквозь заросли.

А потом я увидел самого коня. Упавший на бок, брошенный, он большой игрушкой лежал поперек тропы. Над его ногами уже вились какие-то мошки.

Я перебрался через него и пошел дальше. Шивер просто должен уделить мне время после такой упорной погони, думал я. Просто должен. А если не уделит, тогда я достану свой меч и набьюсь на драку. И будь что будет. Я был слишком зол, чтобы размышлять о последствиях.

Шивер совершил ошибку, оставив коня. Дороги здесь больше не было, но и такого бурелома, какой остался позади, – тоже. Начинался ровный просторный лес с высокими старыми деревьями, а впереди виднелась освещенная солнцем поляна.

Бересклет и терновник перекрывали мне путь, и я прошел чуть вправо, отыскивая проход. Тихо-тихо, потому что на поляне кто-то был.

Обнаружив просвет, я вдохнул поглубже и выломился на простор из кустарника, обнажив меч.

Поляна была невелика, и у дальнего ее края девушка, собиравшая дрова, замерла и оглянулась на меня.

Темные волосы до плеч, рука лежит на рукояти большого ножа в ножнах у пояса.

– Хенн! – воскликнул я, опуская меч.

– Джером, – сказала она, медленно разжимая пальцы и вставая с колен. – Вот уж кого не думала тут увидеть. – Хенн улыбнулась.