— Уговорил, — сказал я. — Но тогда зачем весь этот маскарад?

— Могги.

— Они тоже знают? — повёл я бровью.

— Как раз напротив. Братья проводники. Они часто режутся в кости с солдатнёй, крутятся на кухне, одним словом — болтают. Ну и тебя нужно привести в подобающий вид, чтобы капеллан поверил, что ты можешь быть изменённым.

— Это ты о тех, кто меняется после твоего отвара и сидит в темнице форта? — догадался я.

Чистый кивнул.

«Этот тип явно чего не договаривает».

— Ладно, что там горит? — спросил я.

— Утэ-Ма — поселение могги. У братьев там куча родных. Посему тебе впредь стоит быть аккуратнее в выборе слов. В последние месяцы мы натыкались в тайге на странные следы, впрочем, это уже не твоего ума дела.

— И то верно, — согласился я.

— Тогда в путь. До Старой Норы часа три хода. Надеюсь, тебе не стоит напоминать, что при могги ты ведёшь себя, как и прежде?

— Верёвку послабь. — Я проигнорировал его вопрос.

— Такому как ты это не навредит, а у братьев глаз намётан. Всё должно быть естественно.

Старой Норой могги называли избушку, которую срубили в небольшом овраге у мелкого ручья, такой себе перевалочный пункт местных охотников, а теперь ещё и оплот патрульных Горного полка, как сообщил красноглазый на одном из кратких привалов. Там же мы услышали знакомый крик птицы. Чистый, выудил дудочку и издал аналогичный крик, ему ответили сложной трелью.

— Это Юки, — сообщил мужчина после минуты этой своеобразной связи и на мой вопросительный взгляд добавил: — Младший из братьев.

— А зачем такие сложности? Все эти витиеватые трели.

— Потому что клан Юки не единственный кто использует крик сарэ для обмена сообщениями на расстоянии, — пояснил красноглазый. — Эти свистульки делают исключительно шаманы могги и звук, извлекаемый дудочкой, может разноситься на лиги.

— Мне кажется, что ты за последние несколько часов выдал мне кучу секретов, — ухмыльнулся я.

Чистый на это лишь махнул рукой.

— Это вовсе не секрет. Другое дело сам язык сарэ, — он на миг задумался. — Так вот, дело заключается в следующем, сложность нужна для того, чтобы наверняка определить с кем ты разговариваешь. Если на том конце песни окажется недруг, то он не сможет вести беседу не имея ключа. В общем, это сложно, — нахмурился он и повесил свистульку на пояс.

— А если недруг поймал Юки и пытками выведал у того ключ?

— Исключено. Ключ нашёптывает шаман как на дудку, так и на человека.

— Никогда о подобном не слышал, — искренне удивился я. — А как ты понимаешь, что поёт собеседник?

— Ну ты вот что слышишь?

— Будто птицы поют.

— Ну и правильно, а я слышу речь, словно Юки сидит вон на том пне, — чистый кивнул в сторону приземистого пенька, — и рассказывает мне историю. Хотя порой это похоже на чтение, иногда вместо речи можно видеть образы. Говорю же — сложно!

— Ладно. Ну а если его заставили, приставив нож к горлу? — я не сдавался.

Красноглазый вскинул бровь и одарил меня недобрым взглядом.

— Если его заставили, как ты говоришь, то он бы мне так и спел, потому что без ключа нельзя перевести трель. Впрочем, мы сейчас это и проверим. — Он вскочил на ноги и устремился к лесу. — Сиди здесь и не дёргайся.

Я закрыл глаза, выровнял дыхание и стал ждать. Пролежал я так довольно долго, прежде чем в лесу треснула ветка, но я не двигался. Вскоре на тропу вышел Юки. Я следил за ним сквозь прикрытые веки. Могги завидев меня тут же вскинул лук и сердце моё сжалось, а ну как вдруг он не найдёт ничего лучше, чем спустить тетиву?

— Вот ты и ответил на свой вопрос. — Красноглазый ухмыляясь во все зубы, вразвалочку вышел из тайги. Чуть помедлив, он добавил: — Вставай, чего разлёгся?

Я решил промолчать. Юки сверлил меня ненавистным взглядом, что означало лишь одно — брата он не нашёл. Могги всё же опустил лук, а красноглазый кивком, что вошло у того в привычку, указал мне на тропу. Что ж, намёк понят: «иди первым — наш разговор не для твоих ушей». Перечить я не стал, потому просто пошёл вперёд, конвоиры же слегка отстали.