Перед домом Сахара стояли несколько машин. От народной Нивы до германского Ауди. Похоже, то ли гулянка, то ли просто пьют.

— Подожди меня тут, — попросил Жека Романыча. — Я долго не буду. Нечего мне тут делать.

Сам пошёл по расчищенным от снега каменным плитам вдоль пустого летнего бассейна. Половина дома выглядела нежилой. Зимой в доме Сахара Жека ещё не бывал, поэтому с удивлением смотрел на закрытые летние комнаты и террасы. В наружней половине дома зимой жить не возможно, но в другой, зимней половине довольно тепло, топился камин, и всё также посередине дома неярко светился бассейн с бирюзовой водой.

У Сахара многолюдно. Элеонора с родителями, отец с матерью, Светка. Какая-то родня из деревни, бабка. Междусобойчик походу. Оттого и машин много перед особняком. Увидев Жеку, особо никто не обрадовался, кроме Сахарихи, едва заметно улыбнувшейся. Как будто Жека набивался на эти посиделки…

— Садись, Жень, — Элеонора показала рукой на свободное место напротив себя. — А мы тут наш отъезд с родины отмечаем така сказать.

— Эх, не трави, дочка! — горестно вздохнул её отец, Николай Семёныч. — И так уже последнее время как не в себе.

— Всё будет хорошо, папа, не переживай! — улыбнулась красавица. — Мы к этому долго шли.

— Давай-ка, Евгений, остограмься! — поднял рюмку отец Сахара, Александр Иваныч. — А то плакальщики и плакальщицы тут одни собрались. А я рад за Ромку. Мужик захотел, пообещал, и сделал. А родина… Она там, где ты. Да! Где русский человек осядет, там и будет его родина! А берёзками полюбоваться, можно и раз в год приехать, никто слова не скажет!

Однако Сахар всё равно был задумчив. Наверняка думал, что и как тут оставляет. А оставлял он тут родителей, и сестру, причём в достаточно серьёзное время. Походу и решил позвать Жеку, прочитать нотацию напоследок. Еле дождался авторитет, чтоб соблюсти правила приличия, и дать гостю выпить и закусить, а то сразу позвал бы курить.

— Соловей, пойдём-ка посмолим! — позвал он наконец-то.

— Я тоже с вами! — радостно пискнула Сахариха, однако отец её одёрнул.

— Сиди! Успеешь ещё! И вообще, курить — здоровью вредить. Бросала бы ты, Светка!

Сахариха обиженно надулась, и села, демонстративно отвернувшись, сложив руки на груди, и закинув нога на ногу в вызывающей позе. Однако бузить против отца не решилась. Это же не Жека, батя мигом бы по соплям дал, или по жопе ремня.

Вышли в бильярдную, где Сахар любил покидать шары, закурили.

— Ну. Говори, чё хотел, — Сахар выпустил синий дым от «Парламента». — Какие базары хотел перетереть?

— Сейчас тяжёлая экономическая обстановка. Мы решили опрокинуть очередников, а квартиры выставить по рыночной цене. На продажу, — осторожно начал Жека. — Всё равно скоро приватизация жилья будет, и эти квартиры очередники первым делом себе возьмут. А мы строили, правдами и неправдами, чуть не себе в убыток за осень довели строительство до конца.

— А ты не думал о последствиях? — усмехнулся Сахар. — Люди сейчас не дураки. Сразу телегами на тебя органы власти завалят. Тебе это надо? Да и кому ты собрался квартиры продавать? У кого-то есть деньги купить их все по рыночной стоимости?

— Я не знаю, — пожал плечами Жека. — Это будет лучше, чем просто нахаляву отдать то, над чем работал всю осень.

— Отдать… Нахаляву… — передразнил Жеку Сахар. — Ты так и не можешь вырваться из мелкого дерьма, по которому ходишь. Ты смотри на два-три шага вперёд. Можно и отдать. Только тому, кто тебе полезен будет. Ты не видишь, чё настаёт? Придут к тебе 20 ребяток с автоматами, и чё ты? А? Щас самое главное, чтоб было за тебя кому вкупиться, а не копейки сшибить. Чуешь?

— И чё ты предлагаешь? — осторожно спросил Жека.

— Я предлагаю тебе крышу нормальную заиметь, — спокойно сказал Сахар. — Один подъезд отдай очередникам с комбината. Чисто заводчанам. Многодетным, ветеранам, кто там по очереди. 36 квартир отдай, и хер с ними. Освободишься от обязанности по социальному жилью. За тебя завод горой будет. Второй подъезд отдай городу. Иди к Конкину, скажи, пусть очередников из администрации города, МВД и Агентства безопасности продвинет. Будь уверен — хаты там получат те, кому надо. На том стояла Русь, и будет стоять. Тебе останется только открыть в микрорайоне частную лавочку по обслуживанию этого жилого дома, тем более он у вас сейчас, пожалуй что, самый крутой в городе. И бабло стричь уже на квартплате и охране. Вот как дела делают, Соловей… А ты — продам. Кому продашь? Все нищие. А кому надо, и так живут, где надо.

— Над этим стоит подумать, — согласился Жека. — Я думаю, скоро всё строительство сдуется. Тяжко нам будет.

— Именно, Соловей! — сказал Сахар. — Однако вы тему правильную в Еловке замутили. Сейчас самое главное — жратва, вещи первой необходимости. Вот на что будут деньги у людей идти. Но всегда будут те, у кого этих денег дохера. Пока стройуправа окончательно не сдулась, строй гостиницу в Еловке. Вкладываться надо в то, что реальные деньги приносит. В торговлю, в услуги, в продажи. У комбината ещё есть деньги, чтобы достроить 5-ю домну, до лета. Потом вас пнут в задницу, и останетесь вы на пустых щах. Открывай магазин, а ещё лучше торговую фирму. Сейчас компьютеры самая выгодная тема. Но это надо валюту иметь, и специалиста, чтобы шарил во всём этом.