Со своей, как самому Олегу казалось, хилой комплекцией, меньше всего хотелось парню угодить в армию. Он усиленно готовился к поступлению в институт и приложив максимум стараний все же провалился. Был вынужден явиться по повестке в военкомат. Попал в нормальную часть. Честно и достойно отслужил, стал настоящим мужиком, сильным, уверенным в себе. На те два года, что парень служил родине, его отчим положил довольно внушительную сумму в банк под проценты. К возвращению из армии у него была достаточная сумма на то чтобы поступить на платное отделение университета. В экспедиции Олег занимал довольно скромное место. Он был астрофизиком, но привлекли его к работе — помощником в геологической партии.

Одно короткое мгновение. Мимолетное, случайное касание и вот я уже знаю про человека столько, будто с детства был с ним знаком. Знаю все его личные и семейные тайны. Знаю все, что скрыто в его мыслях, на какие поступки способен, чего боится, с чем борется в себе самом. Так бывает не с каждым. Не все люди позволяют так просто прочесть себя. Чаще всего они и сами не подозревают, какие мощные заслонки стоят в их собственных воспоминаниях, в мыслях. Это, наверное, как подверженность гипнозу. Одни сразу впадают в транс, другие сопротивляются, третьи вовсе не реагируют на монотонный голос гипнотизера.

От полученной в такой короткий срок информации меня немного замутило. Стоило только расслабиться, вот и получай по мозгам! Я привстал, так же как Олег — облокотившись на стену.

— Повышение электромагнитной активности! — бубнил молодой офицер, дежуривший за пультом управления, — включить защитные контуры! Пошли критические данные с внешних приборов…

На экране замельтешили какие-то цифры. Поднялись до красных шкал стрелки измерительной аппаратуры. Было видно, как от башни вниз к земле устремляются одновременно несколько десятков довольно мощных молний. Сухие раскаты грома были слышны даже в бункере. Земля мелко завибрировала. Бетонные стены зазвенели. Бесстрастный объектив видеокамеры демонстрировал панораму поднявшегося урагана. Облако желтой пыли и песка заволокло весь лагерь медленно смещаясь в сторону башни.

— Внимание! У нас повторный, двадцать восьмой цикл! Отрицательное давление! — выкрикнул Емельянов, все это время, следящий за показаниями приборов, — по составу атмосферы и уровню радиации данные в пределах нормы. Разрядка незначительная.

— И это означает, — тихонько спросил я как бы у самого себя, — что можно уже, наконец, идти ужинать?

— Автоматика разблокирует двери только через двадцать минут, но выйдем мы отсюда, не раньше, чем через час, — ответил мне Олег с ехидной усмешкой.

— Это почему еще?

— Емельянов. Ставлю тысячу, что именно сейчас начнется внеплановое совещание. Он уже задрал всех своими совещаниями, голосованиями и занудством по любому поводу.

— Неужели так трудно признаться, хотя бы самому себе, что не в состоянии принять ответственное решение? Как он вообще стал руководителем экспедиции?

— Он очень активный партийный деятель. Во многом, именно благодаря ему, была пробита глухая оборона военных вокруг объекта.

— Ладно, посмотрим, как он тут накомандует.

— И так господа! — громко выкрикнул Емельянов, стуча костылем по помосту и еще больше повышая голос. — В связи со сложившейся обстановкой проведем собрание в бункере. Руководителям отделений следует доложить о готовности. И еще, напоминаю, на повестке дня окончательное согласование мероприятий и плана работ.

— Он это серьезно?

— Я же говорил, — прошептал Олег и свесил ноги с ящика, готовясь встать и пройти к общей группе, — да, кстати, нас не представили…

— Да. Не представили, — согласился я, — Виктор, Белов моя фамилия. Я ваш проводник. А про тебя Олег Кудрявцев, я знаю больше, чем ты сам о себе помнишь, начиная с детского сада.

— Прикольная шутка, — ответил Олег, удивленно пожав плечами, — рад был познакомиться.

Обсуждая, как он полагал, насущные экспедиционные вопросы, Сергей Емельянов будто бы нарочно игнорировал меня. Словно меня и не существовало вовсе. Я честно отсидел полуторачасовое, занудное переливание из пустого в порожнее, но так и не услышал ни одной конструктивной мысли или предложения. В конечном счете, большинство важных тем отложили до лучших времен. Решили согласовать все по окончательной доставке оборудования.

После того, как нам было позволено покинуть убежище; мы наконец смогли спокойно поужинать и немного осмотреться в лагере. Петрович нашел меня на окраине вертолетной площадки и тут же поволок на склад, где мы с ним распечатали бутылочку коньяка и стали разбирать мое новое снаряжение.

— Защитный костюм «ИРИС», модель восемь, — пробубнил он, прихлебывая из стакана. Спиртное, похоже, заменяло ему воду. Я же, не особо уважая коньяк за его насыщенность ароматом и терпкость, предпочел выпить свою порцию одним глотком. Усмехаясь на мои манипуляции с коньяком, Петрович продолжил: