— Боюсь, что время упущено, Виктор. — замотал головой генерал. — Мы и так слишком долго держались. Ты сделал очень много. Нашел проход в башню, смог понять некоторые особенности, принес образцы. Вернулся живым. Ученые даже дали тебе прозвище — «Бумеранг». Это за то, что всегда возвращаешься. А от себя добавлю: это очень ценное качество, ты, черт возьми, очень хороший бумеранг! Но мне все равно придется писать в докладе об отсутствии результатов. Понимаешь?! Мы откажемся от сотрудничества с уже подготовленными экспедициями других стран. Умалчивание о твоих открытиях даст фору в пару месяцев. Емельянов готов подписать любые бумаги о неразглашении, но с тебя я таких подписей требовать не буду. Ты вообще призрак. Ты не существуешь. Тебя нет! Доклад о твоей гибели ушел в центральный отдел две недели назад. Так, что по окончанию этой кутерьмы сможешь выбрать себе новое имя, фамилию, и место жительства. Ну, и водительские права тебе вернут, если захочешь, — пошутил генерал, горько ухмыльнувшись, — сделаю для тебя все что смогу, только пока не воскресай из мертвых. Тут солидные люди мозг уже не первый день ломают, как все обставить и преподнести результаты поисков. В этой стране мы тоже гости, приглашенные специалисты. Единственное решение правительства по поводу любого прокола и нас попросят отсюда в двадцать четыре часа. Иностранные дипломаты местным чиновникам задницы вылизывают, так что те даже туалетной бумагой пользоваться перестали. Я готов выгнать Емельянова из проекта, благо, особых причин искать не надо, но это ничего не даст. Командовать научной группой, это тот еще геморрой. Наберись терпения. Помоги им, а я уж со своей стороны в долгу не останусь. Даст бог, сочтемся.

Генерал ушел. Я стоял у стеклянной стены бокса, глядя на суету ученых в дальней лаборатории. У них сейчас полно работы по разбору принесенного мною материала; десятки образцов, которые они с азартом распиливали до молекул, изучая инопланетную флору. Если бы не мои проблемы с оборудованием защитного костюма, то я принес бы еще больше. Прошел бы дальше… Теперь же, я должен еще и скрывать свое участие в этом деле.

Наташа тихо подошла сзади и легонько коснулась моего плеча.

— Садись, я повязку сменю.

Как и ожидалось, ее и Петровича запихали вместе со мной в один бокс. Предупреждал же, что так будет, но все равно рад, что не послушались. Наташа Жилина — техник, присланный из того самого загадочного НПО «Точка», что обеспечивал экспедицию новейшим оборудованием и снаряжением. Несмотря на то, что я просканировал ее память, буквально вторгся в ее личную жизнь, у нас с ней сложились доверительные, дружеские отношения. Наташа оказалась девушкой общительной, открытой, даже немного наивной. За два дня, что мы торчали в боксе, она уже раз десять сменила мне повязку, хоть в этом не было явной необходимости. Проявляла заботу и терпение, которых мне прежде на себе испытывать как-то не приходилось. Это было приятно. Петрович, глядя на то как Наташка вьется возле меня, только ехидно хмыкал, подмигивая лукавым глазом. Среди тех, кто окружал меня в этой экспедиции, ну кроме Петровича, разумеется, Наташа была, пожалуй, единственным человеком, кто не видел во мне угрозы: шила в мешке не утаишь — все знали о моей способности сканировать человеческие воспоминания. Это обстоятельство ее совершенно не беспокоило. В какой-то момент мне даже показалось, что она нарочно прикасается ко мне, как бы позволяя проникнуть в собственное сознание.

Работа в лабораториях велась круглосуточно. И поэтому нормально отдохнуть, находясь в изолированном боксе удавалось с трудом. В эту ночь я смог заснуть только под утро. Отвлекаясь от мыслей, от тревожащих душу впечатлений сумел, наконец, расслабиться, как вдруг почувствовал, что кто-то очень тихо стучит по стеклу с внешней стороны. Приоткрыв один глаз, я заметил сгорбленную фигуру, стоящую рядом с двойной дверью. Человек за стеклом явно собирался привлечь мое внимание. В сумеречном свете бункера было трудно разобрать лицо. И даже когда я встал и подошел ближе, то не сразу смог узнать Лешу Краюхина — компьютерщика, который одним из первых ввел меня в курс дела относительно башни.

— Привет покойничек! — прошептал Краюхин, сиплым голосом.

— Привет Леша, — ответил я, так же как он, стараясь не шуметь. — Каким ветром тебя занесло? Сам-то на кого похож?! Весь высох — одни глаза остались!

— Долго рассказывать. Терентьев приволок с собой всю команду. Ты наверняка не знаешь и половины из того, что происходит вокруг объекта на самом деле.

— Да?! Как интересно! И чего же я не знаю?

— Не сегодня, так завтра, нас отсюда выпрут. Тот бред, что я так опрометчиво и самозабвенно выкладывал в сети, нынче сыграл с нами злую шутку. Подхваченный и раздутый до невероятной паранойи, он теперь работает против нас самих. Ты не читаешь газет, не имеешь доступ к сети, так что слушай: маскируя собственный интерес, буржуйская пропаганда устроила шумиху о якобы состоявшемся контакте российских спецслужб с инопланетной цивилизацией.

— Это смешно.

— Не перебивай! — прошипел Лешка, — это, черт возьми, совсем не смешно. Сейчас на правительство Казахстана не просто давят, а неприкрыто вывихивают суставы. Они настаивают на международной экспедиции, под эгидой ООН. А там, кто всем заправляет, а? Сам понимаешь, что в случае их варианта, а шансов на это очень много, наших специалистов там будет максимум двое, да и те на должности грузчиков, это в лучшем случае. Плюс ко всему, они требуют рассекретить материалы по исследованиям. Надеюсь тебе не надо говорить, что в среде ученых кто-то очень качественно и регулярно стучит обо всех наших находках и достижениях. Охрана лагеря — вооруженные силы Казахстана. Им отдадут приказ, и мы окажемся в ловушке. Американцы и Европейское космическое агентство уже перебросили сюда кучу оборудования, технику и моторизованные войсковые части.

— Прекрати трепаться. — попросил я и присел возле рамы изоляционного бокса.

— Что, прости? — удивился Лешка и замер в недоумении.

— Прекрати трепаться, — повторил я, — и приложи ладонь к стеклу. У тебя слишком много информации, так что я намерен скачать ее из твоей башки одним файлом.

Часто захлопав глазами Алексей, также, как и я присел, приложив растопыренную ладонь к стеклу.

— А это не больно?

— Представь, что к твоей голове подключили жесткий диск, — попросил я, — и просто скопируй всю информацию.

Я еще подбодрил его шуткой: мол, сохрани резервную копию при этом. Но шутка не прошла: парень был до того измучен регулярным недосыпом, что просто ее не воспринял.

Потоки сумбурных данных хлынули в меня как воды Ниагарского водопада. Я с трудом сдерживался от того, чтобы не одернуть руку и разорвать контакт. Но хотелось заполучить все. Все до последней капли. Мои собственные воспоминания будто вскипели, поднялись мутным осадком со дна и смешались, вздуваясь бурной пеной хаотичных обрывков. Такого потока воспоминаний одним куском мне еще не приходилось считывать. Пройдет ни один день, прежде чем я смогу отделить собственную память от чужих знаний.