— Так кто ты? — она села вполоборота ко мне, подогнув под себя ногу в облегающих брюках.

— Это не важно, — качнул я головой, стараясь не обращать внимания на её заблестевшие глаза. Походу началось…

— Если не расскажешь, то я выпрыгну из машины! — она потянулась к ручке двери.

— При текущей скорости твои повреждения составят сорок семь процентов, без опасности для жизни и репродукции, — буркнул я, разглядывая однообразный пейзаж.

— Что? — подвисла она.

— Всего-навсего руки-ноги переломаешь, — пояснил равнодушно, игнорируя этот блеф, поскольку понимал, что Мира тоже не дура, да и девка уже давно не в состоянии аффекта.

— А имя скажешь?

— Нет, — твёрдо ответил я, когда понял, что давным-давно позабыл своё первое имя.

— Тогда расскажи — как мне так же вызвать духа? — не затыкалась она, даже руки на моё бедро положила и потрясла, чтобы я обратил на не внимание. — У меня, правда, какой-то бесполезный однозвёздочный, но я думаю, он будет сильнее, чем даже четырёхзвёздочный, призванный как обычно, правильно?

— Нет.

— Ну объясни! — канючила она без страха, вызывая во мне всё больше раздражения.

— Тебе это не нужно! — отрезал я.

— Как это не нужно?! — удивилась она, округляя красивые и выразительные глаза. — Нам же скоро в ад спускаться, а там без духа не выжить!

— А нахрена нам в ад? — в свою очередь удивился я, и пристальнее пригляделся к этой Алёне — а не потекла ли у неё крыша от стресса и горя?

— Ну так без поглощения камней духа проклятие убьёт меня. Да и тебя тоже, — она невинно улыбнулась и облизнула губки, а я окончательно утвердился в диагнозе — посттравматическая апатия на гибель семьи. Пофиг, не самый худший вариант — лучше чем глубокий суицидальный психоз.

— Заберём у Шишкиных. У них ведь есть? — с надеждой спросил я, но её улыбка стала только шире.

— КДешки собственность империи — их изымают, а за незаконный оборот уничтожают весь род.

— Даже вникать в вашу муть не хочу, — отрезал я, цепляясь взглядом за приближающиеся постройки и стараясь не замечать учащённое дыхание девицы.

Элеваторы, зернохранилища, куча техники и завод, над которым гордо реяла гигантская надпись «Шишкин хлеб» десятиметровыми буквами. Похоже, моя подопечная пострадала от местных хлебных магнатов.

— А на кой ляд этим Шишкиным гнобить вашу мелкую семью? —

— Мелкую?! — Алёна заливисто расхохоталась, хватаясь за свою упругую грудь, которую я уже оценил на семь из десяти, и то по причине небольшого размера. — Вообще-то, в рейтинге династий мы были почти в первой тысяче, как и они!

— Ключевое слово тут «были», — усмехнулся я.

— Пусть династии больше нет, но род продолжается в нас, да и рейтинг всех членов семьи персональный — пояснила она, и добавила чуть тише, осторожно пододвигаясь ближе, — правда у Ярика он был нулевой…

— Так какого хрена ты молчала?! — обрадовался я тому, что не придётся долго искать равного жениха, и пнул кресло водителя: — Давай быстрее к тому зданию!

Остановившись у явно административного здания, я выскочил и заорал во всю глотку немощного тела:

— Шишкины, выходите! У меня товар, у вас купец, коль не женитесь — абздец!

— Ты дурак?! — покосилась на меня вышедшая из машины Алёнка, эротично потягиваясь и озорно стреляя глазками. — Бесприданницу никто замуж не возьмёт!

— Кто такие?! — нам наперерез вышли вооружённые охранники.

— Так, погоди, — я на миг зажмурился и устало помассировал переносицу, — чтобы выдать тебя замуж, мне нужно наскрести приданое, которое эти бизнесняки, посчитают достойным?

— Ага, — с улыбкой кивнула она.

— Что вам тут нужно? — не унимались охранники, походя ближе.

— Мне нужен главный Шишкин, разговор есть! — я посмотрел на охрану.

— Так Фёдор Михайлович в имении, — ответили охранники, посмотрев на меня как на идиота.

— Пардон, товарищи, адресом ошибся, — примирительно улыбнулся я.

— Ты чего, это ж крепостные! Убей их и сожги тут всё дотла! — Алёнка вцепилась в мою руку, сильно прижимаясь грудью.

— Это обязательная часть мести? — с сомнением спросил я, окидывая взглядом мужиков, не производящих впечатление достойных противников, а потому скучных.

— Да какая разница? После исчезновения династии всё всё равно отходит империи и выставляется на аукцион.

— Я, нахрен, запутался! — рявкнул я так, что мужики отпрянули на шаг, но я выдохнул и взял себя в руки: — Если твой род продолжается в тебе, значит империи ничего не отходит и у тебя есть приданое?