— Милая, ты даже не представляешь как тебе повезло! — с усмешкой произнёс я, протягивая ей обратно ножнички с насаженным на них глазом. — Возможно, ты станешь первой и единственной из балансеров, кто выжил после встречи со мной. Тебе всего лишь нужно собрать волю в кулачок и сказать где сейчас душа твоего начальника. И, кстати, я питаю к рыженьким очень тёплые чувства, так что, кроме жизни, ты сможешь получить и ещё кое что.

Кажется, её проняло.

Ах, этот великолепный вид, когда приговорённому к смерти дают шанс сохранить жизнь, но на крайне сомнительных условиях!

Рыжая милашка изо всех сил старалась убедить себя, что её долг и служение культу Баланса превыше жизни, но тело кричало об обратном. Тело хотело жить! Телу было плевать, что душа переродится, ведь умирать всегда больно. Мучительно больно и горько.

— Он… он на Совете… — тихо прошептала она и разрыдалась, презирая себя и свою слабость.

— Да моя ж ты умница! — я за ногу вытащил взвизгнувшую ведьмочку из-под стола и, прижав к себе, закружился в танце. Поставил её возле каменной плиты и строго произнёс: — А теперь давай ключ и получишь главный приз! Но врать нельзя, ты же понимаешь?

Размазывая слёзы и косметику по лицу, она прошептала заветные слова Силы, которые помогут мне миновать ловушки в междумирье, которые рвут связь между душой и телом волхва, если по путеводной нити движется кто-то, вроде меня.

— Дорогой ты мой человек, сейчас свидимся! — я плюхнулся прямо на Владимира Петровича и горячо обнял его. Повернулся к ведьме и заговорщицки подмигнул со словами: — Никуда не убегай, я скоро вернусь и вознагражу тебя!

Расправив крылья души во всю ширь, я с восторженным рёвом нырнул во временно пустующее тело и рванул в темноту, вдоль тончайшей нити силы, во всю глотку прорычав фразу-ключ.

Окружающая меня тьма тут же вспыхнула мириадами огней и сияющих линий. Теперь, находясь внутри, я видел всю транспортную и информационную сеть Волхвов Баланса. Видел сообщения, которыми обмениваются миерц-ведьмы, видел моменты переходов волхвов из цитадели в цитадель. Ну и, разумеется, теперь я видел расположение каждой из их крепостей во вселенной.

Их много. Очень много! Невероятно много! И в каждой есть волхвы и жрецы! Такие сочные и манящие души! Это просто гастрономический рай! Всё окружающее напоминало гигантский муравейник и я в нём был очень голодным муравьедом!

От этого зрелища моя пасть наполнилась слюной, но то, что виднелось впереди, возбуждало не только аппетит, но и просто возбуждало! Совет! Сильнейшие из волхвов! Наисильнейшие и наивкуснейшие!

С торжествующим рёвом я достиг конечной точки и могучим пинком сдвинул с дороги что-то говорившую душу Петровича.

— А вот и я, и мой стояк! — расхохотался я, взмывая над двадцатью одним колоссальным монументом, изображающих сидящих на чёрных камнях стариков, что находились в метафизическом зале заседаний.

Прежде чем совет успел что-то предпринять, я одним взмахом крыльев провёл круговую атаку, чтобы обрубить связующие нити и не дать сбежать ни одной душе.

Да начнётся пир!

— Это что ещё за ящерица? — с лёгкой ноткой удивления произнёс спокойный, глубокий голос.

— Это Мгард! — закричал Петрович, в ужасе шарахаясь, под защиту одной из монументальных статуй.

— Точно он? В легендах он выглядел больше… — раздался другой спокойный голос, заставивший меня наконец присмотреться к окружению.

Кроме Петровича я не видел тут ни одной души, что было странно, ведь я слышал другие голоса.

— Давайте просто закончим то, что не закончили наши предки, — предложил третий голос.

— Вы не понимаете, нам конец! Всему конец! — закричал Владимир Петрович и заплакал.

Я спикировал на огромный диск, испещрённый древними письменами, вокруг которого и располагались статуи. Цокая по извечному камню острыми когтями приблизился к волхву, который теперь был не больше того самого, моего когтя, и наклонился задержав дыхание, чтобы ненароком не сдуть бедолагу в окружающую пустоту, в которой и парил диск зала Совета.

— Петрович, слушай, у меня конечно есть кое-какие догадки, но я хочу, чтобы ты мне ответил: вот эти вот статуи и есть ваш Совет Волхвов? — произнёс я чуть в сторону от бледного мужика, чтобы он не утонул в слюне, капающей из моей пасти.

— Да! — обречённо пискнул он из под моего когтя.

— Спасибо, я так и думал, — прорычал я и одним движением языка слизал его с камня.

— Немыслимо! Недопустимо! Непростительно! — донеслось до меня со всех сторон. — Покарать! Уничтожить! Стереть!