– Спасем, - отвечал Стас, - к четвергу.

– К четвергу?
– кричал я в ответ.
– Очень хорошо. Как раз Вознесение в четверг. Так что день недели спасения России известен, а о годе пока умолчим.

Слава, лежа животом на вещах, пытался снять виднеющийся под нами слабый факел нефтяной вышки. Будто там, внизу сидели при коптилке.

Вскоре мы вернулись к своим пластмассовым баракам. Отдохнувший за два дня пиджак, истосковавшийся по хозяину, бодро прыгнул на плечи. Но вначале я долго отмывал руки, видя, как под напором какого-то синтетического средства смывается с ладоней голубая кровь тундры - сок голубики.

В столовой, где снова надо было приставлять к электронике наши карточки, со мной вышел казус: карточку я приставил, а в следующие две секунды не прошел, замешкался. Турникет щелкнул и вновь замигал красным сигналом. Изнутри выскочил плешивый и в галстуке иностранец и, горячо жестикулируя, объяснил, что я уже свой завтрак скушал: у него в компьютере я значусь как поевший. Я махнул рукой, но пошла женщина в белом халате и повела меня через кухню. То есть и на электронику нашлась управа. Я спросил ее, может быть тут есть бедные, кому мы могли бы отдать остатки, и очень приличные, продуктов. Но она сказала, что у них все есть. Всем они обеспечены и ни в чем не нуждаются.

– Но вы же пойдете домой, домашних накормить.

– У них тоже все есть.

– Всем бы так, пожелал я с чувством.

– А знаете, - решила вдруг она.
– Давайте, мы в детдом отдадим.

То есть в этом раю, значит, были и сироты.

Оба со Стасом мы кашляли и температурили. Галина Васильевна потчевала нас таблетками разной конфигурации.

– Не переживайте, - говорили мы ей, - надо же чем-то платить за радость.

– Но не здоровьем, - отвечала она.

И опять мы летели на самолете. Перелетали за два часа из нулевой температуры в плюс три. Протряслись сквозь облака, вышли к солнцу. От иллюминатора ощутимо грело. Радуга на прощанье показалась, но уже сзади, оставаясь на северах. Бежала по облакам золотая рыбка - солнечный зайчик.

– Писатели, - говорил я Стасу, но уже не кричал как в вертолете, - русские писатели должны заниматься только одним - воцерковлением людей. Только этим.

Стас чихнул.

– Все правильно говоришь.

– Но как они будут воцерковлять, сами невоцерковленные?
– Уже и я чихнул.
– Это все равно, что курящий говорит о вреде курения, или пьющий сообщает, что пить вредно.

– Хотя понимает.

– И вообще, пока мы сильно напоминаем пьющих врачей, которые лечат алкоголизм.

Мы чихнули враз. Самолет пошел на снижение. Золотая рыбка отстала, осталась жить на облаках, плавать в солнечном сиянии.