– Уэбб! – наконец выкрикнул надзиратель.

Теперь не спрятаться. О его присутствии только что громогласно объявили.

– Здесь! – откликнулся Гэбриел.

Пятьдесят девять слов. До него донесся шумок тихих разговоров, и он удивился, что его голос вызвал такую реакцию. Меньше всего хотелось поддаться паранойе, но Гэбриел чувствовал себя таким одиноким. Он с любопытством огляделся, прежде чем вернуться в камеру, и убедился, что его действительно заметили.

– Сейчас нас запрут на полчаса, а потом дверь снова откроют на несколько часов, чтобы мы смогли поужинать и улечься на боковую, – объяснил Джейсон, затем посмотрел на Гэбриела и спросил: – За что ты загремел сюда?

– Я убил человека, – тихо ответил Гэбриел, не желая шокировать Джейсона, чья манера держаться все равно мгновенно изменилась.

От расслабленности сокамерника не осталось и следа. Его спина выпрямилась и напряглась, а потом он шумно вздохнул и улыбнулся, но взгляд опустил, чтобы не смотреть в глаза убийцы.

Хотя Гэбриел внешне казался высоким и сильным, он знал, что у него моложавое лицо. Оно выглядело слишком юным для девятнадцатилетнего подростка. Ангельское личико, так все описывали его, когда он был младенцем, а потому его полное имя Ангел Гэбриел Уэбб. Нелепо, но могло быть и хуже.

Джейсон достал из шкафа сборник кроссвордов и улегся на нижнюю койку, отвернувшись к стене. Разговор окончен. Но теперь Гэбриел хотя бы знал, какое из двух мест досталось ему.

Тот самый надзиратель, который привел его в камеру, просунул голову в дверь. Гэбриел успел заметить фамилию на нагрудной табличке: Барратт.

– У вас все в порядке?

– Да, спасибо, – ответил Гэбриел, постепенно вновь привыкая нормально говорить.

Приятно выйти из полной изоляции. Хорошо напускать на себя дурное настроение и строить недотрогу, когда волен делать все, что душе угодно, подумал Гэбриел. Но когда нет выбора, это надоедает, и очень быстро.

Впервые с тех пор, как Гэбриел оказался здесь, дверь наглухо закрылась. Впрочем, камера по-прежнему воспринималась как обычная комната. Так он представлял себе жилье в университетском общежитии, которое, к величайшему огорчению родителей, его совершенно не привлекало. Барратт опустил засов, послышался металлический стук. Гэбриел почувствовал, что у него перехватило горло. Он подтянулся и лег на верхнюю койку, стараясь сосредоточиться на правильном дыхании. Не хотелось полностью зависеть от лекарства, которое неизвестно когда можно будет получить. Он никогда раньше не испытывал клаустрофобии, но вдруг почувствовал, что стены камеры сдвигаются. Путь наружу полностью отрезан. Узел в желудке затянулся туже, и все двадцать пять минут, пока дверь снова не распахнулась, Гэбриел старался отвлечься.

Открыв глаза, Гэбриел обнаружил, что дверь уже открыта. Он спрыгнул на пол, заметив, что Джейсона на нижней койке нет. Наверное, он пошел ужинать. Хотелось надеяться, что сокамерник не испугался. До Гэбриела доносились разговоры, люди проходили мимо и вели себя раскованно, словно это здесь в порядке вещей. Гэбриел пожалел, что не догадался взять с собой книгу – трогать вещи Джейсона показалось плохой идеей. Он пригладил волосы, тряхнул головой, чтобы челка упала на глаза, и не слишком охотно пошел к двери.

– Эй!

Мужчина с шапкой густых черных волос стоял в дверном проеме. Он был почти одного роста с Гэбриелом, но обладал более массивным телосложением. Не толстый и далеко не рыхлый.

– Привет.

Гэбриел сложил руки на груди и встал рядом с дверью, всем своим видом показывая, что некая невидимая сила, эдакое магнитное поле защитит его от всего плохого.

– Я – Соломон Бэнкс. Моя камера через две от твоей. – Мужчина указал налево от себя. – Все зовут меня просто Сол.

– А я – Гэбриел.

– Будем знакомы, Гейб.

Лицо Сола растянулось в широкой улыбке. В ней сквозила теплота и дружелюбие, но Гэбриела уже предупредили, что в тюрьме любой может выбрать тебя мишенью. Об этом твердили полицейские, предоставленный ему адвокат и даже медсестра. Все они в один голос советовали быть осторожнее, но то ли просто пугали, то ли говорили дело, он пока не разобрался. Здесь каждый сам за себя.

– Возьми миску и ложку, отведу тебя вниз, в столовую, – продолжал Сол. – Кормят не слишком хорошо, но и не так чтобы очень скверно.

– Спасибо.

Гэбриел сильно проголодался. Может, и стоило рискнуть держаться рядом с Соломоном. Это уж точно лучше, чем отправляться в незнакомое место одному. Он надеялся, что его инстинкт в отношении Сола не подведет: тот действительно казался вполне нормальным. Парень задумался, за что же тот угодил в тюрьму, и сразу понял: такие догадки предстоит строить относительно каждого, с кем он встретится в ближайшее время.

Бесплатный адвокат объяснил, что тюрьма предварительного заключения содержит прихотливую смесь заключенных, которые часто меняются. Преступления одних значительно серьезнее, чем совершенные другими, – от мелких краж до убийств. Некоторые еще только ждут суда и приговора, после которого их переведут в другое место.