Отсчитав нужное количество секунд, закрыл фильтр обратно, и взяв бумагу с щипцами положил ее в ванну с проявителем. И тут произошло то самое, главное чудо — на белом листе начинали проступать контуры фотографии.

Я засек время на настенных часах освещенных тусклым красным светом. Вначале появлялись самые темные места, затем пошли всё светлее и светлее.

Теперь нужно было смыть с поверхности проявитель, я взял щипцами фото и переложил его в стоп-ванночку со слабым уксусным раствором, а потом вторыми щипцами в фиксаж. Я уже и забыл для чего двое щипцов использовалось.

Получившийся снимок я повесил на прищепку на бечёвку натянутую в помещении по диагонали и стал его разглядывать.

На черно-белой фотографии была запечатлена компания то ли друзей, то ли коллег, состоящая из двух молодых мужчин и двух женщин их возраста.

Все они собрались вместе за одним столом в ресторане, который который напоминал прибрежный объект общепита где-то на Черноморском побережье. Фоном служил живописный морской пейзаж, который был виден через панорамные прямоугольные окна.

Мужчины и женщины были нарядно, даже торжественно одеты в стиле конца семидесятых. Мужчины были одеты в светлые классические костюмы с водолазками, а женщины в элегантные платья с закрытыми плечами.

У одного из мужчин видны очки в тонкой оправе, что добавляло ему интеллигентности и серьезности. Он выглядел скорее как ученый, нежели чем завсегдатай ресторанов.

Со вторым было определиться сложнее, у него были длинные усы подковой, такие носили молодые мужчины, который за глаза называли «песнярами». Такой мог и «погудеть»

Ни у кого из них не было на пальцах обручальных колец, а это значило, что с огромной долей вероятности не женаты и не замужем.

На столе можно увидеть немного блюд, скорее всего, компания не привыкла шиковать. Одна наполовину пустая бутылка вина на всех, должна была говорить об их сдержанности и умеренности.

Атмосфера на фотографии казалась теплой и дружественной, люди в компании выглядели общительными и наслаждающимися временем, проведенным вместе.

Фотка передавала дух научной романтики, как-то связанной с пребыванием на море.

Я всматривался в лица и ещё раз убедился, что я их не знаю.

Из второго отсека вышел Тема.

— Ну, что тут у тебя?

Я постучал карандашом по высыхающей фотке.

— Понятия не имею. Ума не приложу, что это значит и зачем мне их подсунули.

Тема подошел и внимательно посмотрел на снимок.

— Знаешь кого-нибудь из них? — спросил меня друг

— Неа, а ты? — задумчиво ответил я

Он удивленно поднял брови.

— Да, ты чё? Откуда? Я думаю, нужно все напечатать, тогда может стать понятно.

— Что там у тебя?

— Первая пленка готова, я уже посмотрел в проектор, на снимках всё хорошо видно. Я легко узнаю Королькова.

— Ну-ка, покажи.

Я всё ещё надеялся, что, может быть, третья последняя пленка останется среди этих двух.

Но судя по кадрам это была именно вторая кассета.

— Давай, ты заканчивай там с черно-белыми фотками, а я пока доделаю вторую пленку.

Через три часа все кадры с пленок были переведены на фото бумагу. Третья кассета пропала.

Практически, все кадры на остальных двух я отснял на твердую четверочку с плюсом. Были видны все снимки Корлькова и Лосева, даже на некоторых был запечатлен потерпевший, но фотографии с передачей денег были утрачены.

Черно-белая пленка представляла из себя сплошной ребус. На ней были запечатлены самые разные люди, которых я совершенно не знал.

Мужчины и женщины в разных ситуациях. Вместе и по одиночке. Мы с Темой пытались найти хоть какую-то логику или систему и пришли к выводу, что ее нет.

Фотографии делались в разное время года в разных городах. Но самыми странными оказались последние три кадра.

Тот, кто подменил мою последнюю кассету сфотографировал на них Отделение милиции, куда привезли Лося, институт археологии и помещение в заброшенном здании откуда я фоткал Королькова.