— Бодров, ты мне чего-то не договариваешь.

— По-моему, я все рассказал.

— Я знаю ты в Москву ездил, рассказывай, что там по дороге стряслось? — Он запустила мне руки в волосы и нащупала места со свежезарубцевавшимися шрамами

— Ты и это знаешь?

— Да, прокуратура изучала все происшествия на железной, которые случились до и после исчезновению Ветрова. Мне папа про тебя сказал.

— Это совсем другая история. Хотя… Как знать…

Я пересказал ей историю противостояния с Шельмой про то, что мы с Темой сцепились с его бандой.

— Я вспомнила, это была банда карманников.

— Точно.

— Так вот же связь — налицо. Старший брат Гончаренко, он же тоже в «Интуристе» промышлял, как и Корольков. Они точно были знакомы.

— Могли быть знакомы. Но и это ничего не доказывает. Знакомство это не преступление. У нас в городе все со всеми так или иначе знакомы, если не лично, то через одно рукопожатие.

— Но ты же понимаешь, о чем я говорю.

— Понимаю. Лучше скажи, можем ли мы узнать, как зовут вот этого товарища. Если ещё узнаешь, где он живет и за что сидел, то с меня… — я подумал, как можно отблагодарить девушку в моем положении.

— Маш, ты когда-нибудь ныряла с аквалангом?

— Нет.

— Тогда с меня погружение с аквалангом.

— Ты из меня веревки вьешь, Бодров. Я даже не знаю, как тебе отказать, — она жеманно пожала плечиком и улыбнулась, — ладно, так уж и быть. Я постараюсь для тебя. Но учти — ты одним аквалангом не отделаешься.

Я проводил Машу до дома, мы расстались с ней уже ближе к обеду.

Пора действовать. Я чувствовал, что набрал силу и готов нанести свой удар.

Я позвонил Теме и договорился встретиться с ним и Элен. В пустующей лаборатории у отца. Проявляли снимки там по вечерам, после восьми два раза в неделю: в понедельник и в пятницу.

Это место стало нашим негласным офисом. По дороге в лабораторию я погрузился в размышления.

Я сам давно думал о связи Солдатенко и Шельмы. И если раньше я эту мысль откидывал, как маловероятной то теперь она не не казалась такой уж абсурдной.

Солдатенко не брезговал привлекать в своему бизнесу людей с криминальным прошлым. Водитель мебельного фургона Федор, отсидевший молчаливый субъект на черной «Волге».

— Мальчики, как вы едите эту гадость?

Элен смотрела на мои и Тёмины пальцы лоснящиеся от масла с чебурека. Они с Темой принесли чебуреков из Чебуречной на Советской улице.

— Прости, Элен. Я понимаю, что наша еда выглядит не так эстетично, как, например, жульен, — советские женщины обожали готовить эту горячую закуску, чтобы удивить своих гостей, — или, например, пудинг. Но это вкусно. Иногда тянет, такую гадость съесть.

— Ши да каша — пища наша! — поддержал меня Тёма.

— Знаешь, иногда идешь и вот прям хочется этого беляша поесть. Масляного, жирного, — посмеялся я

— Смотрите, чтобы ваши чебуреки и беляши не пищали и не мяукали.

— Чушь это все, у меня тетка на пищевом комбинате работает. У них два года новый директор. Дерет всех как сидоровых коз. За качеством следит, сам ходит и смотрит какое мясо на фарш заправляют. Без него ни один помол не начинают.

— Вот-вот, — я откусил большой кус от очередного чебурка

— А еще одна говорит, что поймать, освежевать, разделать кого-то из бродячих на улице, настолько хлопотно, что никто этой дурью заниматься не будет. Комбинат десять тонн мяса в сутки принимает. Так что не бойся, кушай на здоровье.

— Нет уж спасибо. Я за фигурой слежу, — она погладила себя двумя руками за талию, — вы сами.

— Получается, что Солдатенко нанял уголовников. Там, где нужно молчать, лучше вариантов не сыщешь.

Рассуждал Тема, прихлебывая чай из зеленой эмалированной кружки.

— Имеет смысл проверить продавщиц. Есть ли среди них судимые женщины. Они тоже знают цену молчанию и словам. Нас все время встречала и провожала одна и таже девушка. Да. Уголовники это лучшие кадры для них.

— Или привлечь глухонемых. Ты же говоришь, этот водила ни с кем не разговаривал? — спросила Элен.

— Да, мне тоже так показалось. Но у меня другая мысль закралась. Про Шельму. — я присел на край стола.

— Раз Солдатенко спокойно работает с уголовниками, то значит, что он мог и с Шельмой работать. Ты это хочешь сказать? — предположил Тёма.

— Да. И по-моему, его брат был перевозчиком денег. Не знаю делился ли он деньгами с Шельмой, но начальника поезда никто не станет шмонать просто так.

— Точно, — подхватила Элен, — это надежный канал передачи денег. Проводников или пассажиров могут и обыскать в случае подозрения, а брата Шельмы нет. Без особого распоряжения его никто пальцем не тронет. Он всегда будет вне подозрений.