— Бриллианта нет, ваша правда. А плетение есть. Просто оно укрыто от постороннего глаза внутри камня. Снаружи же имеется лишь активирующее. Наденьте его, уберите одно из плетений первой очереди, и потянитесь к активирующему плетению амулета, — предложил я проделывая всё то же самое, со второй половинкой «Разговорника».

Поляков последовал моему совету, и явно удивился когда получил отклик. Я знал, что он сейчас чувствует плетение висящее в готовности к использованию. Ощущение сродни активированной пассивке, только при этом присутствует понимание, что плетение находится снаружи.

— Вы меня слышите, — коснувшись амулета, произнёс я, и тут же убрал палец.

— Исключительно, — в свою очередь коснувшись амулета ошарашенно произнёс Поляков. — Вы хотя бы представляете, что создали?

— Прекрасно представляю, Родион Андреевич.

— Сколько вы хотите за секрет плетения и способ укрывать его в камне.

— Не продаётся, — покачал я головой. — Только реализация готовых амулетов.

— Возможно вы пока просто не представляете о какой сумме идёт речь.

— Возможно это вы пока не представляете с кем разговариваете, Родион Андреевич. Ярцев Пётр Анисимович, владелец доходного дома на Воздвиженке, совладелец каретного двора Ярцевой Елизаветы Анисимовны.

— Погодите, так вы тот самый Ярцев, что входит в окружение великой княгини Долгоруковой…

— И всё остальное тоже я, — пришлось перебить его словоизлияния. — Так что, как видите, сиюминутной потребности в деньгах у меня нет, и я рассматриваю вопрос с перспективой на будущее.

— Хорошо, тогда озвучьте ваши условия, чтобы мы могли от чего-то отталкиваться. — Поляков без обиняков перешёл на деловой тон.

— Всё просто. Вы выкупаете у меня амулеты по сто рублей за штуку, а реализуете не дороже ста пятидесяти.

— Это не разговор. Вы конечно сами решаете за сколько передавать товар мне, но по какой цене буду его продавать я, сугубо моё дело и вы не можете ставить ограничения, — возразил Поляков.

— Могу и буду, — улыбнувшись возразил я. — И уверяю вас, вы не единственный, а лишь первый из владельцев амулетных лавок. К тому же, с реализацией «Разговорников» может управиться любой купец, для чего ему достаточно лишь нанять на работу одарённого.

— Хорошо. Вы можете хотя бы объяснить чем вызвано это ваше желание? Отчего хотите получить меньше, отказываясь от большего?

— Причина в том, что я хочу продать амулеты, а не продавать. Разницу понимаете, или мне следует разъяснить.

— Иными словами, вам срочно нужны деньги.

— Как минимум сто тысяч уже до конца этого месяца, — кивнул я.

— Хотите сказать, что у вас есть тысяча комплектов? — хмыкнул Поляков.

— Нет. У меня сейчас имеется две тысячи семьсот комплектов.

— О как.

— Так уж вышло.

— И сколько вы можете производить амулетов?

— Порядка двух сотен комплектов в месяц. Можно рассмотреть и заказы на расширенные комплекты по несколько амулетов. Довольно удобно для использования в тех же дружинах. Цена пятьдесят рублей за каждый амулет.

— Хорошо. Давайте так. Я сразу уплачу вам сто тысяч рублей за тысячу комплектов, а ровно через два месяца выкуплю у вас всё оставшиеся комплекты, включая и те, которые вы изготовите за это время. Но вы не ограничиваете меня по цене реализации.

— Меня устраивает. Но с парой оговорок. Первая, плату я желаю получить в золоте, так оно покомпактней будет. И второе, если через два месяца вы не выкупаете все комплекты, оставшиеся амулеты я буду волен передать любому пожелавшему их выкупить.

— Договорились.

— Когда подвезти амулеты?

— Кхм. Если вас не затруднит, то завтра в восемь утра.

— Не затруднит.

— Но прежде, предлагаю пройтись к стряпчему, и подписать договор.

— Согласен.

А что такого, вполне объяснимое желание обезопасить свои серьёзные вложения. Иное дело, что не стоит расслабляться и с договором нужно будет ознакомиться самым серьёзным образом.

— Я что-то сделала не так, — произнесла Долгорукова и прикусила губу.

Для сомнений у неё были все основания, так как выведенное перед ней плетение представляло собой белёсые и безжизненные линии, прорисованные причудливой вязью. Данное обстоятельство настолько расстроило её, что она и думать забыла о своей наготе. А вот мне было совсем непросто и я старался не смотреть на неё, забивая голову различными мыслями.

Всё бы ничего, если бы не этот болван, у которого своя голова на плечах. Ну и конечно же не длительное воздержание, вызванное долгими переездами и множеством забот. Ну вот как-то не до того было. И тут вдруг, на расстоянии вытянутой руки такая красавица. Умом-то я понимаю, что глупость и легко себя контролирую. А вот естество не обмануть, оно бунтует и требует своего. Так! Эти мысли тоже в топку!