— Прошу прощения, но если речь о вассальной присяге, то я имею обязательства перед родом и должен буду вернуться в свою вотчину.

М-да. Это я как-то упусти из виду. Ладно, но уж сестрицу-то я отсюда точно уволоку. Я глянул на Лизу, она бросила грустный взгляд на Рощина, а меня вдруг прострелила догадка, в сторону которой я раньше как-то не думал.

Родные Вадима не позволят им быть вместе. Они приняли бы высокоранговую одарённую даже из крестьян, тут ведь главное порода. Но при условии, что её потенциал не выше чем у него или она, по меньшей мере, будет отставать от него в росте и согласится своевременно принять узоры. Причина в российском законодательстве, где глава семьи определяется существующим рангом дара. Вадиму же предстоит возглавить род. Ну и кто согласится передать бразды в руки неродовитой дворянки.

У Лизы уже шестой ранг, у Вадима всего лишь третий и обойти её он сможет только подстегнув дар. А у рода для этого нет возможности. Я могу это устроить, но рисковать всем из-за сердечной привязанности сестрицы, всё же не готов. Вот если бы он принял узор «Верность», тогда совсем другое дело. Но этого не будет. Его род является вассальным князя Оболенского, восседающего на Смоленском столе. И уйти к другому сюзерену, это отречься от присяги и обесчестить себя. Вот такие пироги с котятами.

— Ну что же, коли так, значит предлагаю вам побыть немного врозь. Заодно и чувства проверите, — пожал я плечами. — Да чего вы в гляделки играете? Не вы первые, не вы последние. Или не уверены в себе?

— Просто… — начал было Рощин.

— Вадим Петрович, как ваши родные восприняли вашу тягу к рисованию? — решил я зайти с другой стороны.

— Вы и так знаете. Отрицательно и полагают это блажью.

— Но вы всё равно стремитесь к своей мечте и невзирая на трудности пишите картины, всё время совершенствуясь.

— Вы это и так знаете.

— Лиза всегда хотела служить в армии. Она не сомневалась в том, что станет огневиком, и будет участвовать в боях. В результате оказалась бесталанной, да ещё и земельником. Мечта пошла прахом. Но судьба ей улыбнулась и она может осуществить свою мечту, надеть мундир, и отправиться в бой.

— Но разве я против? И вообще, как я могу ей что-либо запретить, если мы пока даже не помолвлены?

— Одно ваше неприятие этого, заставляет её отказаться от моего предложения.

— Но она ведь и впрямь может поступить на службу по окончании университета.

— Только в Дикопольский полк ей дорога будет заказана. Вполне возможно, что она попадёт на войну. Но там, она моя сестра и подруга великой княгини, и я о ней смогу позаботиться. В любом другом месте младший офицер сапёр, на которого всем наплевать.

— С этой стороны я как-то не думал, — глядя на Лизу, растерянно произнёс Рощин.

Порядок. Дело сделано. Если он скажет ей биться головой о стену, она только спросит — насколько сильно. Не буквально конечно же, но то, что сестра отправится в полк с Долгоруковой, факт…

После обеда прокатился к поверенному Юдину, который теперь заведовал моими финансами. А то мне самому не набегаться по всем выкупившим у меня лицензии. Едва вышел из дома, как в лицо бросило снежную крупу. О как оно в этом году? Долгое бабье лето, немного дождика, и пожалуйте мороз со снегом. Да оно и к лучшему. Хотя в бричке конечно холодновато.

— Добрый день, Олег Сергеевич, — приветствовал я поверенного, войдя к нему в кабинет.

— Пётр Анисимович! Господи, какими судьбами! Не чаял так скоро вас увидеть.

— И тем не менее, вот он я. Как наши дела?

— Ох и задали вы мне задачку, Пётр Анисимович, — с наигранно сокрушённым видом покачал головой Юдин. — Это же никаких нервов не хватит, чтобы сладить со всеми купцами, что желают за ваш счёт зарабатывать. Вот никак в толк не возьмут, отчего они должны платить кому-то эдакие деньжищи, коли трудятся они, а он палец о палец не ударил.

— Полагаю, вы им разъяснили всю глубину их ошибки?

— Не я. Надворный судья. Пусть ещё радуются, что я не стал настаивать на конфискации двух мастерских, ладивших чемоданы и одного каретного двора. Только незначительный штраф, судебные издержки и полная выплата задолженности.

— Что-то вы как-то мягко, — хмыкнул я.

— Вам непременно хочется самому заниматься этими мастерскими, или достаточно для науки щёлкнуть по носу, и пусть дальше трудятся на своё и ваше благо?

— Лучше конечно пусть трудятся, но как бы другие не восприняли это как слабость.

— Нормально восприняли. Урок вышел вполне вразумляющим не только для провинившихся, но и для остальных.

— То есть, проблем с взыскиванием лицензионных отчислений теперь нет?

— Слава Богу.