В первое время Ефимка даже чувствовал некоторую вину перед Олесей за всё добро мельника, особенно когда изредка замечал её на улице. Но после всего произошедшего Олеся на людях старалась не показываться, а вскоре и вовсе исчезла из Берёзовки…

Такому повороту Ефимка был даже рад. Но всё же его часто брал интерес: что с ней и где она сейчас, как сложилась её жизнь? Несмотря на низость Олеси, ему было жаль её, и в глубине души он желал ей добра… Ну точно, как в заповеди: любите врагов ваших да благословляйте проклинающих вас.

Вот бы подивиться хоть на одного человека, который соблюдает эту заповедь! Нет, такого вряд ли встретишь в нашем мире! Возможно мы, люди, чего-то недопонимаем, но врагов своих уж точно любить не стоит!

Так уж вышло, что, став хозяином мельницы, Ефимка взял в жёны прекрасную девушку Гражину из другого уезда, и что самое необычное – паненку благородных кровей. Она была из семьи обедневшего шляхтича, ради хлеба насущного трудившегося, как и все обычные крестьяне, поэтом и сама Гражина не чуралась любой работы ни на земле, ни в доме.

Около года назад она осталась полной сиротой, и опеку над ней взял местный пан Ружевич, которого сын Зибор за последние полгода почти разорил.

Так Гражина появилась в Берёзовке.

На новом месте несколько раз столкнувшись с берёзовским предводителем зреющих юнцов, она была сильно поражена его некрестьянским благородством и отвагой. Конечно же, это был в то время первый на деревне бедокур и озорник Ефимка Асташов…

Как же стремительно летит время!

Казалось, ещё вчера коварная судьбина измывалась над бедняком Ефимкой, и вот у него уже есть своя мельница! Дом – полная чаша, скоро и батькой станет. Наконец-то призрачное счастье и его поцеловало! Тут бы жить да радоваться! Ан, нет! Смурной ходит хлопец в последнее время. Вместе с воспоминаниями лезут в голову и тревожные мысли, не дают в полную меру насладиться жизнью! Нутром чует Ефимка: быть беде!

На такие думы его натолкнула недавняя находка.

С неделю назад проезжая по дороге через Волчий мох, он, как это почти всегда бывает, остановился у могилы Михея. Постояв с минуту, хотел было уже ехать дальше, но вдруг потянуло его на место схватки с мельником-оборотнем.

Ефимка, наверное, уже с дюжину раз ходил по этому роковому месту.

Вот здесь в суматохе сбились в кучу телеги… Тут, у этого дерева, сложил голову пожилой крестьянин… Вот в этом месте Ефимка с ножом встал на пути у волколака… а вот под эту кустовую поросль он был отброшен.

Ефимка остановился у могучего дуба. Здесь располосованный оборотнем пал цыган Михей…

Вздохнув, Ефимка хотел было уже уходить, как взгляд его зацепился за что-то блестящее в багульнике. Из-под дурманящей едким ароматом поросли и сухих листьев он вытянул… тот самый необыкновенный нож, которым убил оборотня.

Ефимка хорошо помнил слова старика: «После выполнения своей миссии этот нож исчезнет навсегда. Нет, не испарится, не улетит никуда – просто затеряется». Так и случилось: когда в суматохе грузили на телегу тело мельника-оборотня, на груди кроваво зияла лишь рана – ножа уже не было. Пропал. Внимания тогда на это никто, включая и Ефимку, не обратил.

И вот волколак давно уж убит, а он держал в руках красивый заговоренный нож! Глаза радовались, а разум трепетал в тревоге: так не должно быть! К чему бы это?

Сердце хлопца тревожно ныло, нутро холодом обдавалось, а догадка продолжала жечь сознание: Зло не погибло!

Глава 10

Через несколько дней после разговора с паном Сакульским Олеся поздним вечером тайно вышла из господского дома. С узелком в руках она осторожно прокралась к калитке и легонько надавила на ручку. Как и обещал пан Сакульский, калитка оказалась не заперта.

Олеся оглянулась. В свете полной луны она несколько мгновений с сожалением смотрела на приютивший её кров, а следом за сожалением в голове мелькнула и предательская мысль: «А может не стоит уходить?! Ещё не поздно вернуться!»

Беглянка решительно встряхнула головой. Нет! Уж лучше тихо самой уйти хоть с какими-то деньгами и надеждой, чем вылететь с громким скандалом и без ничего!

В ночном полумраке на безлюдной улице девушка тревожно огляделась – всё тихо и спокойно. Перекрестившись, она осторожно шагнула в сумрак и, как надеялась, в более счастливую жизнь…

Не видела сбежавшая служанка, как в одном из тёмных окон господского дома странно покачался фонарь. Сразу после этого из мрачного закоулка напротив вынырнула тёмная фигура и бесшумно последовала за одинокой прохожей.

Олеся быстро уходила. Ей с трудом верилось, что всё так ловко получилось. Всё так, как и задумывала: пан Сакульский поверил в свою причастность к зачатию, нашёл жильё и дал пятьдесят рублей на первое время.

«Да на эти деньги я год смогу прожить!» – подбадривала себя девушка и качала головой, вспоминая «тысячу рублей» и изумляясь своей наивной наглости. «Ну, – мысленно хорохорилась она, – губу не дуру иметь полезно! Проси побольше – получишь, конечно, поменьше, но это лучше, чем вообще ничего!»