Глория залилась краской:

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я никогда…

— Брент оставил мне письмо, Глория, — сказала Мэдди. — Так что не спорь. Он выдал тебя. Насколько я смогла понять, ты трахалась с ним в гараже, под носом у соседей, то есть у меня. Фу, как это пошло и гадко!

Глория беззвучно шевельнула губами, и Мэдди вошла в дом, с грохотом захлопнув за собой сетчатую дверь.

Может быть, когда Генри найдет убийцу, она и на него накричит. Ей все больше нравилось быть новой Мэдди, мерзкой скандальной стервой, которая к тому же не прочь хорошенько потрахаться.

Воодушевленная, Мэдди отправилась к магнитофону, чтобы поставить кассету с музыкой кантри. Наконец-то у нее выдался чертовски славный, солнечный денек.

— По-моему, ты хотел присутствовать при допросе Бейли, — хмуро сказал Генри, когда в дверях его кабинета, опоздав на час, показался Кей Эл, взъерошенный, помятый и без пиджака.

— Маленькое приключение на дороге. — Кей Эл старательно делал вид, будто никакого секса не было и в помине.

— При свете дня? Ну что тебе сказать, Кей Эл. По-моему, у тебя мозги превратились в дерьмо, — процедил Генри.

— Давай вернемся к Бейли, — предложил Кей Эл, заправляя в джинсы выбившиеся полы рубашки. — Что он хотел сообщить?

— Он сказал, что Брента застрелила Мэдди.

Кей Эл вскинул голову.

— Уймись, — осадил его Генри. — Возможно, Бейли говорит правду. Мы навели справки и выяснили, что пистолет был зарегистрирован на имя компании, так что Мэдди вполне могла прибрать его к рукам.

— Я должен встретиться с Бейли, — мрачно произнес Кей Эл, направляясь к двери. — Я хочу выслушать его правду.

Мэдди натянула новую футболку и шорты и врубила на полную катушку песню Лорри Морган, чтобы покрепче досадить Глории. Потом она уселась за стол и принялась разбирать корреспонденцию, накопившуюся за минувшие недели. Она подписывала чеки и откладывала их в сторону до субботы. В субботу на ее счет должна была поступить зарплата, и тогда она вновь смогла бы покрывать текущие расходы.

Все-таки какая это подлость со стороны Брента — опустошить их семейные счета, особенно если учесть, что у него было четверть миллиона долларов на личные расходы. Вообще-то подобная мелочность была не в его духе. При всех своих недостатках Брент никогда не был скуп. Тем более ему следовало помнить, что Мэдди наводнила своими чеками все магазины города.

Мэдди еще раз просмотрела почту. Странно. Она задолжала всему городу и не покрыла недостачу в банке, о которой говорила Кендэйс. Где же извещения с отказом от приема ее чеков? Может быть, Кендэйс сумела каким-то образом поправить ее финансовые дела? Если так, почему она до сих пор не позвонила?

Мэдди разжала пальцы, и конверты рассыпались по столу.

Предположим, никакой недостачи на самом деле не было.

Предположим, Брент и не думал снимать деньги с семейных счетов.

Предположим, это сделал кто-нибудь из банковских служащих, чтобы Кендэйс пришлось заставить ее открыть свой сейф и тем самым навлечь на себя подозрения.

Харолд Уайтхед не видел дальше собственного носа, но шайке Уэбстеров эта задача была вполне по силам. Они сняли деньги и вынудили Кендэйс позвонить Мэдди, готовясь выступить в роли свидетелей…

Но зачем им Кендэйс? Они и сами могли бы позвонить.

Кендэйс — вот кто натолкнул ее на мысль о сейфе. «Нет ли чего-нибудь в вашем личном сейфе?» — спросила она.

Ну да, конечно, черт побери.

«Неужели Кендэйс?»

Мэдди вновь принялась собирать разрозненные кусочки мозаики, поместив в центр событий Кендэйс вместо Уэбстеров, но что-то здесь не сходилось. Да, у Кендэйс светлые волосы, но она всегда была спокойным, уверенным в себе человеком, отнюдь не дешевой куколкой. Мысль о том, что. под изысканными бежевыми костюмами Кендэйс могли скрываться трусики с дыркой, казалась Мэдди чистым абсурдом.

Разве что Кендэйс и не думала их надевать. Ведь трусики были подброшены в «кадиллак», чтобы поссорить Мэдди с мужем. Сунуть их под сиденье машины могла только очень умная женщина.

А Кендэйс как раз такой и была.

Она сделала карьеру, заняла пост менеджера по банковским кредитам, но это был ее потолок. Кендэйс была бы счастлива стать супругой мэра. Для этого ей нужно было лишь избавиться от Мэдди.

«У тебя мания преследования», — сказала себе Мэдди. Но где же тогда извещения об отказе от чеков? Мать утверждала, будто Кендэйс фактически заправляет банком; она вполне могла спуститься в хранилище одна и вскрыть сейф ключом Брента.

Разглядев эту возможность, Мэдди сочла ее совершенно очевидной. Кендэйс прекрасно знала бухгалтерию, знала все, что было нужно Бренту для утаивания денег от компании. Более того, именно Кендэйс вела счета компании и частные депозиты. Значит, это была Кендэйс.

Единственная неувязка состояла в том, что у «похитителя» был мужской голос.

Кендэйс встречалась с Харолд ом Уайтхедом, но Мэдди было трудно представить, что Харолд согласился бы выступить в роли похитителя, даже если бы Кендэйс станцевала перед ним нагишом.