А перед сном они не могли наговориться с Женькой. Тот период её жизни тоже был непрост. Не сразу Макс перешагнул через обиду, и за свою любовь ей пришлось биться. И ревности было по горло, когда видела Макса с другими девушками, и слёз, и истерик. А потом, будто по мановению волшебной палочки, всё разрешилось. Макс пришёл сам, молча протянул букет цветов и молча обнял.

Но в полной мере ощутила счастье, только получив письмо от Насти. Доброе, с нарисованным солнышком в его начале. От всей души наревелась и, наконец, согласилась на поход в ЗАГС.

Уснули они вместе на достаточно широкой кровати, приготовленной для няни. И не услышали, как их посетили два мужика в халатах, посмотрели на своих женщин, потом друг на друга, пожали плечами и разошлись спать.

* * *

В дороге разговаривали мало. В основном говорил только Стас. О своих новых предприятиях, о помощи друзей, о совместных знакомых. Но когда он стал рассказывать о благотворительном фонде, Настя немедленно подключилась, ожила и даже немного «отпустила» себя.

Но перед самым Воронежем опять замолчала. Всё прокручивала и прокручивала в голове, что же такого особенного ей покажет Стас, что она безоговорочно ему поверит. Она видела свадьбу Стаса, видела его с женой на свадьбе Макса. Нет-нет, но и мелькали фото в интернете, хотя она старалась всячески избегать воронежских новостей. И Макс никогда не говорил, что брак Ларских неудачен. Наоборот, уклонялся от ответов на её прямые вопросы.

Настя боялась, что ей будет стыдно за Стаса, за его неуклюжие оправдания, будто это не он, а она оправдывается перед ним. Только твердила себе, что надо уметь прощать людей за их поступки, если они искренне раскаиваются в содеянном. И надо помнить о сыне, и о заглушаемой в себе любви.

От размышлений отвлёк голос Стаса:

— Давай сначала заедем в коттедж, затем в гостиницу, где я теперь живу. Там же перекусим, а потом посмотришь кино о моём отце.

— Кино? Что за кино?

— Будь терпеливой. Всё по порядку.

Настя не ощутила душевной боли, когда они заехали на территорию коттеджа в стиле хай-тек, но, посмотрев на широкую дорожку к дому, которая была довольно небрежно очищена от снега, вспомнила видео прохода по ней сладкой семейной парочки. На душе стало не больно и не горько, стало тошно.

— Посмотри на дом. Замечаешь изменения? — спросил Стас, помогая Насте выйти из автомобиля.

— Вход перестроен. Он теперь шире. Я смотрела видео. Двери раздвигаются.

— Пойдём.

Настя не воспротивилась тому, что Стас, как и когда-то Марианну, приобнял её за талию.

— Поддержу тебя, чтобы не поскользнулась. Я не настаиваю на тщательном содержании территории.

Они поднялись по ступенькам, и стеклянные, с лёгкой тонировкой двери начали разъезжаться за пару шагов до них, а перед самым порогом рука Стаса соскользнула с талии Насти, и он немного подался в сторону.

Шаг за порог… и Настя не поняла, что произошло. Стас оказался за явно толстым стеклом. Остановившись, он развернулся и улыбнулся. Что-то сказал ей, но голоса она не услышала.

Стас вернулся на улицу и вошёл уже к ней.

— Помнишь, я говорил тебе о перестройке дома?

— Помню.

— Пойдём дальше. Здесь, на входе, сам холл и коридор второго этажа разделены стенами. Но стеклянной только здесь, чтобы папарацци не засекли наше истинное положение. На этой половине жила Марианна. Отсюда на второй этаж теперь есть новая лестница.

Настя осматривала когда-то неплохо изученное помещение с огромным удивлением.

— Ничего не понимаю…

— Мы были мужем и женой только де-юре*. Де-факто* жили раздельно. Зная её характер, я заранее огородил себя от провокаций.

— И… и как она это восприняла?

— То шутила, что это ненадолго, то бушевала. Достала всех: и повара, и горничных. В результате осталась без обслуживающего персонала. Опять заистерила, требуя нанять новых. Я отказал. Своим я доверял и очень хорошо платил за молчание. В отместку она разнесла свою половину дома. Перебила посуду, даже почти все светильники и зеркала. Переломала жалюзи. Всему досталось. Несколько месяцев жила в таких условиях, требуя купить новую мебель и всё вокруг отремонтировать. Потом смирилась. Дом привели в порядок. И после клятвенных заверений, что больше не будет обижать обслуживающий персонал, я разрешил им работать на её половине.

— И она это скрыла ото всех?

— Да. Скрыла. Так предписывал брачный контракт, но, как она потом призналась, ей было стыдно перед подругами, да и вообще перед всей элитой. И была благодарна, что в обществе я вёл себя, как без ума влюблённый в свою жену муж.

— И строители не выдали вас? Они могли бы заработать кучу денег на такой новости.

— Строители приехали издалека, Игорь позаботился. И им сказали, что коттедж делят две родственные семьи. Поэтому эти работы они восприняли адекватно.