Дрогнула, выгнулась и будто со стороны услышала собственный стон…

Сейчас он уткнётся ей лбом в лоб…

И да, уткнулся…

А сейчас…

— Солнышко…

* * *

Уснули они под утро, а проснулись где-то к обеду. Настя медленно обвела взглядом незнакомую спальню, в которой ей понравилось всё, от мебели до цветового решения стен и потолка. Повернулась к Стасу и провела пальцем по его губам. Они немедленно расплылись в фирменной улыбке. И только потом открылись глаза.

— Спасибо за эту ночь… — прошептала Настя.

— Я всё правильно сделал?

— Да… почти как во сне.

— Что не так?

— От тебя, ой… от Кости пахло не парфюмом.

— А чем?

— Операционной. Мы насквозь были пропитаны запахом операционной.

— И всё?

— За окном ярко светила луна.

— Ну, извини. С луной я сговориться не смог. Но пытался. Смотрел, когда будет полнолуние. Но… не совпало с датой свадьбы. Зато парковые светильники были.

— И поленом никто не стучал в дверь.

— А вот это я упустил. Надо было Макса с Женькой на это подвязать…

— И ещё Костя постоянно что-то шептал… до самого конца.

— Я скоро буду ревновать тебя к Константину.

— К самому себе? — рассмеялась Настя. — Тогда я тебя к тёплому солнышку.

— Хорошо, в этой жизни ты будешь… солнышко жгучее…

Стас развернулся в кровати, и вновь засмеявшаяся Настя оказалась на нём…

— У меня к тебе предложение, жгучка.

— Не жгучка, а солнышко жгучее. Говори.

— Наталья, Катерина, Настя — это же не разные женщины. Это ты. И Сергей, Константин, Стас… это не разные мужчины. Это я. Раньше я так не считал… не ассоциировал себя с ними полностью. Колебался. А в эту ночь…

— Я поняла тебя. Все они — это мы с тобой. Нам не дали полной памяти, но ведь это не мешает так чувствовать. Ты согласен?

— На все сто. Предлагаю больше не менять имена.

— Останемся Стасом и Настей на все будущие жизни?

— Останемся Настей и Стасом на все будущие жизни.

— И обязательно найдём друг друга?

— Обязательно. Узнаю тебя по серым глазам и шикарным светлым волосам.

— А я тебя по синим и наглой улыбке.

— И у нас опять будут кулоны.

— И их принесёт корректор.

— Ворон.

— Добейся меня.

— Добьюсь.

— Люблю тебя…

— И я люблю…

— Стас, а эти корректоры… они специально созданы для таких пар, как мы?

Стас отвёл взгляд на окно и чуть нахмурился.

— Думаю, они решают и более серьёзные для человечества задачи… — сказав, он вновь посмотрел в глаза Насти и продолжил: — А такие, как мы для них… что-то вроде хобби.

— Развлекаются, значит?

— Нет… думаю, это приносит удовольствие, разрядку, отдых.

— Так говоришь, будто что-то знаешь…

— Я фантазирую. Тебе нравится этот дом?

Настя скатилась со Стаса и легла на спину. Вновь осмотрела комнату.

— Да. Очень понравился вид из этого окна. Особенно ночью. Из спальни так загадочно смотрится освещённый парк. Чей этот дом?

— Будет нашим, если захочешь. Я его арендовал на неделю, пока мы в Воронеже, но коттедж выставлен на продажу.

— Я подумаю. А кухня здесь окнами на восток?

Стас расхохотался и еле проговорил:

— Обо мне побеспокоилась или о завтраках?

— О завтраках, конечно. Как я без них…

Стас лег на бок и подставил руку под голову.

— Насть, ты меня простила?

— За что?

— За тот первый раз.

— За какой тот? Не помню… вот этот помню… другого…. Нет, не помню…

Настя резко села и пристально посмотрела в синие глаза:

— Ты меня ни с кем не путаешь?

— Я вообще-то серьёзно…

— Ну, давай серьёзно…

— Я издевался над тобой.

— Ты учил меня жизни.

— Я доставлял тебе душевную боль. Да и физическую причинил.

— Ты знакомил меня с таким, какой ты есть.

— Но не хотел меняться. Менял тебя под себя.

— Научил не замечать мелкого и видеть главное за второстепенным.

— Я тебя принуждал.

— Ты будил мою страсть. Заставлял её раскрыть крылья и подняться до небес. Хотя ошибок ты наворотил…

— Из-за меня потеряно немало времени…

— Надеюсь, эта жизнь будет долгой для нас обоих.

— И у нас будет много синеглазиков.

— Что значит много? Как много? — Настя аж подпрыгнула на кровати.