Он никогда не забудет того берсерка, который скрывался за беззаботным фасадом его отца.

Бран улыбнулся, но это только подчеркнуло затравленный взгляд в его глазах.

— Я в порядке. Позаботься о своей паре и дай мне знать, когда захочешь провести официальную церемонию. Я бы желал, чтобы она как можно скорее официально присоединилась к стае. На этой неделе полнолуние.

— Это полнолуние подойдет. — Чарльз скрестил руки на груди и наклонил голову. — Но ты, видимо, слишком устал, если считаешь, что можешь мне так лгать.

Бран, который был на полпути к двери, обернулся. На этот раз улыбка осветила его глаза.

— Ты слишком много беспокоишься. Как насчет «Со мной все будет в порядке». Так лучше?

Это была правда.

— Если у тебя возникнут проблемы, позвони мне, и я сразу же приведу Анну.

Бран кивнул и ушел, так и не успокоив Чарльза. Только когда Анна, теплая и влажная после душа, вошла в комнату, насвистывая знакомую мелодию, его беспокойство за Брана улеглось.

— Она мертва, — сказала она ему.

— Кто мертва? — спросил он ее, затем подумал о мелодии и улыбнулся.

— Динь-дон, ведьма мертва, — пояснила она, садясь рядом с ним. — И хороший человек тоже. Мы празднуем или скорбим?

— Это вечный вопрос, — ответил он.

Она постучала пальцем по столу.

— Он был хорошим человеком. Он заслужил счастливый конец.

Чарльз накрыл ее пальцы своими, подыскивая нужные слова, но они не приходили.

Через мгновение она прислонилась лбом к его плечу.

— Ты мог умереть.

— Да.

— И я тоже.

— Да.

— Думаю, я воспользуюсь счастливым концом, который он нам подарил, и сделаю так, чтобы это имело значение. — Анна крепко обняла его обеими руками. — Я люблю тебя.

Чарльз посадил ее к себе на колени. Его руки дрожали, и он был очень осторожен, чтобы не обнимать ее крепко и не причинить боли.

— Я тоже тебя люблю.

Спустя долгое время она подняла глаза.

— Ты голоден?

***

Бран почувствовал, как монстр беспокойно зашевелился, когда вышел из дома сына.

Он полагал, что, наконец-то, запер его в клетке, но неприятно было обнаружить, что клетка, которую изобрел, сломана.

В последний раз он чувствовал себя так, когда умерла Голубая Сойка. Он держал зверя на тончайших нитях самоконтроля, и это напугало его. Он не мог позволить себе снова полюбить кого-то так сильно.

Еще было темно, когда он припарковался в гараже. Они проспали сутки в доме Чарльза, и до рассвета оставалось еще пару часов. Он тихо вошел в свой дом и осторожно поднялся по лестнице.

Лии не было в ее комнате.

Еще до того, как подошел к двери, он знал, что она спит в его постели. Он тихо вошел и закрыл за собой дверь.

Свернувшись калачиком на его стороне кровати, Лия обняла подушку.

В нем проснулась нежность, спящая она выглядела мягкой и уязвимой.

Бран отбросил нежность — слишком много кругом опасности. Он знал, что сыновья никогда не понимали его брака и спаривания. Ему потребовалось несколько лет после смерти Голубой Сойки, чтобы найти Лию, женщину настолько эгоистичную и глупую, что он не сомневался, что никогда не сможет по-настоящему ее полюбить. Но любовь не считалась необходимой для брачных уз, главное принятие и доверие, а любовь шла бонусом, который Бран не мог себе позволить.

С Голубой Сойкой он обнаружил, что брачные узы оказались поводком для зверя, и не нужно тратить много сил для контроля над ним. Брану нужны были брачные узы, чтобы сдерживать монстра, которым он мог стать, но не мог позволить себе потерять того, кого любил так, как Голубую сойку. Поэтому нашел приемлемый компромисс в лице Лии.

С шумом он снял с себя одежду. Лия проснулась, когда толстовка упала на пол.

Она села и потерла лицо спросонья, но когда за рубашкой последовали его брюки, надула губы и сказала:

— Если думаешь, что ты…

Бран закрыл ее рот своим и накормил зверя ее кожей, запахом и звуками, которые она издавала, пока он доставлял ей удовольствие. Лия перестала сопротивляться после первого поцелуя. Когда маррок закончил с ней, она прижалась к нему, слегка дрожа от оргазма.

И зверь уснул.

***

Стая бежала по тихому лесу, как дикая охота из старых историй, смертельная для любого существа, которому не посчастливилось пересечь ее путь.