Суть, однако, не в терминах. В дальнейшем подобные действия одной-двух дивизий иногда называли просто крупной контратакой. Если считать таковой и наш контрудар, ото не умалило бы его значения.

Главное заключалось в том, что защитникам Одессы, для которых высшим мерилом боевого успеха был удержанный рубеж, теперь становилось под силу существенно потеснить врага, отбросить его назад. Мы задались целью вновь овладеть теми позициями, откуда противник вот уже почти месяц держал под огнем значительную часть города в порт с ведущими к нему фарватерами.

В успех верилось твердо. Правда, даже появление в Восточном секторе 157-й дивизии не обеспечивало нам численного превосходства над противником на этом направлении. Но левый фланг осаждавшей Одессу 4-й румынской армии представлял, по всем данным, все же наиболее слабое ее звено, и атаковать тут врага, имея ограниченную цель, с такими силами, какими мы теперь располагали, было можно.

Нам противостояли здесь "старые знакомые" — 13-я и 15-я пехотные дивизии противника, основательно потрепанные приморцами в прошлых боях. Они не раз пополнялись, имели значительные средства усиления, в том числе много дальнобойной артиллерии, но при всем этом обладали, по нашей оценке, меньшей боеспособностью, чем, скажем, дивизии, сосредоточенные сейчас против Южного сектора.

На руку нам было также то, что боевые порядки врага, как неоднократно устанавливала разведка, становились реже по мере приближения фронта к морю, очевидно, вследствие стремления уменьшить потери от огня кораблей. Корабельную артиллерию мы рассчитывали максимально использовать и для поддержки наступления.

Что касается десанта, то согласованием всех связанных с ним вопросов занимался по штабной линии Г. Д. Шишенин. Его морской заместитель капитан 1 ранга С. Н. Иванов был командирован в Севастополь, а оттуда прибыл для координации планов начальник оперативного отдела штаба флота капитан 2 ранга О. С. Жуковский.

С десантом возникало много неясностей. Как уже говорилось, сперва он был задуман как самостоятельная операция, целесообразность которой представлялась лично мне сомнительной. При этом срок несколько раз отодвигался — не был готов к высадке 3-й морской полк, проходивший специальные тренировки под Севастополем.

Теперь все вошло в общий план. В ночь на 22 сентября, за несколько часов до наступления войск Восточного сектора, корабли должны были высадить в районе села Григорьевка, близ Аджалыкского Лимана, полк моряков (1500–1800 человек), которому предстояло продвигаться по тылам противника на северо-запад — на соединение с дивизиями, выполняющими основную задачу.

Предусматривалось также за полтора часа до высадки морского десанта выбросить севернее Чебанки небольшой воздушный — группу флотских парашютистов. Им поручалось перерезать линии связи и вообще дезорганизовать, чем только можно, ближний неприятельский тыл.

На участке контрудара, охватывавшем весь дугообразный отрезок фронта от моря до Куяльницкого лимана, дивизии Коченова предстояло наступать справа: от Крыжановки на совхоз имени Ворошилова (ныне "Победа"), Вапнярку, Александровну и дальше по западному берегу Большого Аджалыкского лимана; дивизии Томилова слева: от Корсунцев через совхоз Ильичевка и Гильдендорф к хутору Петровскому и поселку Шевченко.

Каждая из дивизий непосредственно участвовала в контрударе двумя полками. Один полк из 421-й дивизии оставался в обороне на перешейке между Куяльницким и Хаджибейским лиманами, а один из состава 157-й выводился в армейский резерв.

422-й артиллерийский полк дивизии Томилова в Одессу еще не прибыл, и рассчитывать на него не приходилось. К имевшимся у дивизии пяти легким батареям мы добавляли дивизион 134-го гаубичного полка. Другой его дивизион поступал в распоряжение Коченова. Обеим дивизиям обеспечивалась поддержка богдановцев, береговых батарей из Южного сектора, а Коченову — также и кораблей (зато Томилову придавался батальон танков). Вся огневая сила вводилась в действие по единому плану, над которым вместе с полковником Рыжи и его штабом потрудились артиллеристы военно-морской базы и прибывший в Одессу флагарт Черноморского флота капитан 1 ранга А. А. Рулль.

Утром 21 сентября приказ о наступлении был подписан (многое, касавшееся подготовки контрудара, естественно, доводилось до частей раньше отдельными распоряжениями). В соответствии с вступившей в силу плановой таблицей боя отправились на рекогносцировку на местности группы командиров. Узнавали свою задачу артиллеристы, летчики. Выдвигались в назначенные им места корректировочные посты морской артиллерии.

С 18 сентября, когда в порту выгрузился первый эшелон 157-й дивизии, ее прибытие стало определять все наши планы на ближайшее будущее. Но надо было еще обеспечить, чтобы враг не вмешался в эти планы, прежде чем мы начнем их осуществлять.

Вся подготовка контрудара в Восточном секторе велась при ожесточенном натиске противника на других направлениях, особенно с юга. Новая дивизия подняла дух наших войск самим своим появлением на одесском плацдарме (о мощном подкреплении не могли не узнать все приморцы), однако в течение этих четырех дней фронт не ощущал ее как действующую боевую силу. Очередное маршевое пополнение находилось еще в пути. Яростные вражеские атаки продолжали отбивать полки, редевшие от потерь.

И мы еще не имели права сказать себе, что просьба продержаться, с которой обратилась к защитникам Одессы Ставка, выполнена. Да не вышел и срок, названный в телеграмме Верховного Главнокомандующего. Он истекал как раз в те сутки, когда 157-я дивизия могла в полном составе вступить в бой.