Многочасовая изнурительная гонка наконец завершилась. Следопыт узнал это место. Отсюда его увозили в плен. Возле слияния двух рек краснокожие причалили, стали выгружать орудия.

Зверобой подождал пока враги переправятся на южный берег, бросил на отмели уже ненужный челнок и поднялся на вершину самого высокого клена. Панорама развернувшихся событий открылась перед ним во всей своей полноте. Краснокожие жгли костры, им нечего было бояться. Подходили все новые и новые отряды, переправлялись через реку, занимали свои позиции.

Армия Вэнса, спрятавшись за укрытиями, полностью уступила инициативу противнику, готовясь к обороне.

Как только рассеялся туман, разведчику стало ясно, какую гигантскую ловушку приготовили краснокожие для армии. Назревала катастрофа. И забыв о собственной безопасности, Натаниэль спустился с дерева и быстро развел костер. Языком огня и дыма он стал передавать сообщение о страшной угрозе. В армии осталось немало следопытов - они поймут его.

В языке сигналов отсутствовало понятие "артиллерийское орудие". С обратной стороны не было ответа. От собственного бессилия разведчик взвыл. Раздались выстрелы. Краснокожие быстро разобрались в чем дело. Ведя непрерывную стрельбу из ружей и луков, они ринулись к северному берегу.

Чертыхаясь, следопыт уходил в глубь леса. Его до глубины души возмущала тупость офицеров, так никогда до конца и не доверявших волонтерам. Он сделал все что мог. Его совесть чиста. Из участника событий Натти вынужден был стать пассивным наблюдателем. Он играючи запутал свои следы, растворившись в чащобе.

Заговорила артиллерия армии. Нат так и не смог различить, где краснокожие спрятали свои пушки. Они умело сделали это. Зверобой напряг слух, он заранее знал ход еще не начавшейся битвы. И он с какой-то переполненной бессилием отрешенностью констатировал факты.

Орудия смолкли. Педанты, конечно же, они дали ровно дюжину залпов. После этого грохота, тишина стала давящей, раздирающей, невыносимой. Конница и пехота пошли в атаку. Натти было страшно. Он единственный, кто знает истинное положение дел. Он не смог предотвратить беду. В голове, так окончательно и не оформившись, метались мысли о Боге, о смысле жизни, о судьбе.

Натти казалось, что время замерло. Он прекрасно знал сколько должно пройти коротких мгновений до того, как сокрушительный залп орудий и ружей встретит ничего не подозревающих, упоенных близкой победой кавалеристов и пехотинцев. И знание это терзало его. Разве мог он один вместить в себя всю эту боль.

Он встретил ответный удар краснокожих даже с каким-то облегчением. Орудия армии должны ответить сражу же, - но они молчали. Как утопающий за соломинку, следопыт пытался ухватиться за мысль, что это тактический ход генерала. Но душераздирающий тысячеголосый боевой клич и жуткое гиканье ринувшихся вперед всадников растоптали зыбкие надежды.

А затем ветер донес до него запах гари и небо покрылось огромными черными глубами дыма, вскоре заслонившими собою солнце. Отблески света дрожали, медленно пробивая глубину леса. Натти не верил ни дыму, поглощающему пространство, ни коварно-кровавому свету. Он не мог представить, что вся армия полегла в этой глупой и бестолковой схватке.

Ближе к вечеру он перебрался на южный берег. Дул сильный восточный ветер и от этого травы качались, будто волны набегая друг на друга; равнина колыхалась, дыша и излучая бесчиленные ароматы. Они смешивались с сладковатым запахом сгоревшей человеческой плоти, превращаясь в нечно способное появиться лишь в лаборатории вышедшего из ума алхимика.

Перед глазами разведчика предстала ужасающая картина. Остатки разбитых повозок, горы трупов, гарь, вонь. Вдоль берега Мутной реки тянулась полоса сгоревшего тростника. Везде валялись обуглившиеся тела; лишь недогоревшие клочки мундиров позволяли понять, что это останки солдат. Всех своих убитых и раненых, все оружие, даже разбитое, дикари забрали. Увели они и всех пленников.

Видавшего казалось бы все в своей жизни следопыта стошнило. Он быстро уходил с поля боя. На восток. Только там спасение. Он спешил, в любое мгновение могли появиться враги. Вдруг как молния резанула мысль; Нат остолбенел. Ни один труп не был скальпирован. Так кто же они эти шауни-алдонтины?!

Повеяло дыханием ночи. Тучи быстро чернели, на востоке поднималась огромная луна. Над лесом висела бездна, один за другим появлялись сверкающие камешки звезд. Яркая луна бледнила их; утопая в волнах серебристого света маленькие звезды стали совсем невидимы, большие потускнели.

Красота ночного неба вовсе не интересовала Натти. Он искал убежища. Дупло старого дуба приютило его, хоть как-то защитив от диках зверей и холода. Свернувшись калачиком Зверобой погрузился в сон. Но каждый шорох заставлял его вздрагивать и просыпаться. В путь он пустился задолго до рассвета.

Солнце взошло. Его яркие лучи разлились над лесом, проникая в каждый уголок, бодря и согревая все живое. В них была радость утра, свежесть растений. Просто хотелось жить. Лес уже не казался таким вероломным и опасным. Следопыт прибавил ходу. Ближе к полудню он наткнулся на следы босых окровавленных ног.