Через три года отец умер от инфаркта. На похороны Никита не приехал. А ещё через пару лет из тюрьмы написал Олег – то ли от скуки, то ли ради корысти. Он рассказал о своей жизни и семье, оказывается, за годы разлуки старший брат успел влюбиться, жениться, родить троих детей, попасться за торговлю наркотиками и угодить в колонию. Братья поддерживали связь, а когда Олег вышел на свободу, Никита помог перевезти в Новосибирск его жену и детей, устроиться на новом месте и начать жизнь сначала. Он испытал неожиданный кайф оттого, что делает это, оттого, что может себе это позволить.

Казалось, он достиг всего, чего хотел. Кроме одного. Света Анциферова, жена лучшего друга, не давала ему спать спокойно и чувствовать себя настоящим победителем. Странная, непохожая на других женщина: эфемерная, как тонкий луч солнца, пробивающийся сквозь тучи в непогожий день. Когда они были вдвоём, у Никиты возникало чувство, что он наконец обрёл дом и семью: настолько тёплая, обволакивающая, сияющая энергия исходила от неё. Хотелось прижать её к себе так крепко, чтобы она никогда не смогла оторваться, отдать ей всё: своё тело, свою жизнь, свои деньги. Вот только Свете они были не нужны. Она постоянно ускользала от него. Луч гас, стоило протянуть руки, чтобы схватить его.

Он искал выход. Постоянно находился рядом, чтобы знать, чем она дышит, ловить мельчайшие перепады настроения, поддерживать, вдохновлять, успокаивать. Макса он не боялся. Тот совершенно не разбирался в людях, не различал нюансов их поведения, не интересовался ничем, кроме своей работы. Увести у него жену – чувствительную, ранимую, эмоциональную – должно быть так же легко, как обмануть ребёнка. Если бы не её слепая любовь и преданность. Но Никита не торопился, он знал, что момент триумфа настанет, нужно только запастись терпением и держать ухо востро.

И вот теперь, когда этот момент должен был прогреметь ослепительным фейерверком, всё рухнуло. Никита вливал в себя виски, не чувствуя ни градуса, ни вкуса. Вокруг звучала музыка, люди смеялись, любовались открывающимся с крыши видом ночного мегаполиса, наслаждались едой, а он прирос к стулу. Такой тяжестью наполнилось всё тело, что, казалось, он никогда не сможет встать на ноги. Ещё один стакан. Голова клонится к столу. Упасть, уснуть, забыть. Но завтра не станет легче.

«Я заставлю тебя страдать так сильно, что твоё сердце лопнет от тоски, ужаса и боли. А потом подберу, как выпотрошенную рыбу. Ты всё равно будешь моей. Или сдохнешь».

Свете снова снилась вода, но на этот раз не тёмная, холодная и пугающая, а прозрачная, искрящаяся алмазными брызгами, ласковая. Пальцы заледенели от холода, погрузившись в быстрый поток, но солнце жарило так сильно, что ничего желаннее прохлады не существовало в этот миг. Она наклонилась, зачерпнула ладонями воду, полюбовалась игрой солнечных лучей на поверхности и умыла лицо. Волшебное ощущение свежести, очищения, радости пронзило душу. Смахнув капли с ресниц, Света открыла глаза и увидела Макса. Он стоял на противоположном берегу ручья. Улыбался. Ждал её. Ещё миг – и они будут вместе.

Будильник разбудил её резко и безжалостно вернул в реальность. Мозг сразу же бросился в бой. Никита. Кольцо. Предложение. Что со всем этим делать? Света сжала челюсти и медленно выползла из постели. Горячий душ, крепкий кофе, невесомые объятия дочери наверняка помогут ей собраться и почувствовать себя лучше. Но два голоса в голове продолжали пугать и спорить:

– Слабачка! Ляг и умри!

– Я не сдамся. Ради дочери. Ради себя, чёрт возьми!

– Ха, пора уже стать реалисткой. Наделала вчера глупостей, исправляйся. Вернись к Никите, упади в ноги, авось простит.

– Ни за что.

С колотящимся сердцем Света залезла под душ, и только когда струи начали обжигать кожу, она выключила воду, энергично растёрлась полотенцем и, протерев зеркало от пара, уставилась на своё отражение.

– Мне нужно собраться с силами. Я смогу.

Никита часто подтрунивал над Максом, называл его тюфяком, грозил увести жену. Света хмурилась, Макс же хитро улыбался, разводил руками и предлагал попробовать. Они вели себя как дети, и долгое время эти шутки казались безобидными.

Из студенческого друга Никита незаметно превратился в друга семьи. Он вносил в их быт толику безалаберности и авантюризма, умел за полчаса собрать весёлую компанию и вывезти всех на берег водохранилища с ночёвкой в палатках или организовать спонтанную вечеринку с танцами до утра.

Когда Макс исчез, Никита, будто изменив себе, добросовестно и прилежно начал исполнять обязанности сиделки, психотерапевта, водителя. Он стал Светиной тенью. Звонил ей по два раза в день, приезжал в гости, кормил чуть ли не с ложечки, заставлял работать. Она была благодарна за помощь, но где-то в глубине души прятала нарастающее раздражение, всё отчетливее осознавая истинные чувства и намерения Никиты.