– Ты хорошо подготовилась. Инсценировала…

– Это, блин, реально то самое!

– Пиздишь! – фыркнул презрительно. – Явно с подругой спелась и решила меня прокатить вхолостую. Думаешь, просто так задницей передо мной покрутишь, скажешь, что с красными днями, и все? Я тебе, че, лох, чтобы на слово верить?! Нет! – упрямо мотнул головой и…

Блять.

Он резко вставил в меня средний палец.

Прям туда.

Прям вставил.

Глубоко.

До последней фаланги.

Я икнула.

Чуть не сгорела со стыда.

– Мокро, – прокомментировал Волк. – Мокро и горячо!

Заткнись, умоляла я его мысленно.

Вслух от шока ничего сказать не могла.

Но мысленно орала ему: заткнись же!

А-а-а…

Еще лучше… Сгинь. Под землю провались, сгори в аду!

Нет, такого бесстыжего и в ад не примут! Для него даже черти слишком целомудренные.

– Сейчас проверим, какая из тебя пиздатая врушка! – хмыкнул Волков, прокрутил палец и медленно вынул его.

Я закрыла глаза, трясясь от эмоций.

– Хм… – задумчиво произнес Волк. – Странно. Я думал, ты врешь.

Блядский сраный стыд был ничем по сравнению с тем, что я чувствовала.

Так меня еще никто не унижал.

Теперь я навсегда запомню этот момент и просто никогда в жизни не смогу посмотреть на Волкова, как на сексапильного мужика.

После такого я вообще фригидной стану!

Для меня Волк теперь – это олицетворение самого стремного и унизительного, что только можно почувствовать.

Волков подтянул вверх мои трусы, но лосины натягивать не стал. Может быть, он просто уйдет?

Должна же в нем взыграть брезгливость. Пусть хотя бы отвернется, чтобы помыть руки, и я сразу же сбегу.

Вот только уходить он, кажется, не планировал.

– Отмирай, статуя, – Волков куснул меня за губу нижнюю и оттянул ее так, что она заныла. – Писю с красной начинкой, значит, сегодня не трогаем.

Уф…

Сейчас это позорище закончится, и я просто уйду.

Прости, Мартиша, но я не смогу, наверное, вытерпеть и достать для тебя номер Адвоката. Конечно, подружка что-то сболтнула, что ей, мол, ничего уже не надо, отбой. Но я думаю, она просто что-то напутала или задумала другое. В любом случае, Адвокат ей нужен. Хороший. Самый лучший…

Волков мог бы дать его телефон, но я едва живая и вообще не представляю, как я еще дышу! Не смогу… Нет-нет! Это чересчур…

Слишком беспардонный друг у Георгия Декабрина.

У него нет ориентиров и границ – ни моральных, ни нравственных, ни даже чувства брезгливости или отвращения.

– Но…

Сердце чуть не лопнуло от этого короткого, но емкого и хлесткого «но».

Он не просто сказал, он еще языком щелкнул звонко.

Почему-то я решила, что Волк – хороший наездник. Память быстро подсунула под лучи воображения его фото, которое видела в сети – полуголый Волк сидел на стуле, широко расставив ноги, и смотрел прямо в экран, спрятав часть лица за локтем. Казалось бы, ничего особенного, но как он сидел… Верхом…

Он смотрел, как будто дурную лошадь объезжал, укрощая…

Меня проняло.

Снова.

В животе завибрировали струны желаний.

От удивления я даже глаза открыла.

Вот уж чего не ожидала. Думала, все, сдохла моя женственность от таких провокационных и постыдных действий.

Но нет… Живая! Еще как бойко голову поднимает и заставляет тело пульсировать от жара.

– Но есть же и другие варианты…

Волк повел головой из стороны в сторону, при этом мужчина не сводил с моих глаз. Теперь он напоминал змея, который гипнотизировал жертву и смотрел на нее, не мигая.

И этой жертвой… была я.

Савелий уронил обе ладони на мою талию и резко поднял их вверх, обхватив под грудью.

– Маленькие у тебя сиськи, надрачивать ими член будет сложновато, но при желании можно сделать все! – заявил он.

Я вжалась в стену.

Похабник тем временем жестко и смачно начал лапать мою грудь одной пятерней, как бы нагуливал аппетит. Пальцы второй руки стиснули шею, двинув по ней вверх и вниз.

Большой палец по губам чиркнул:

– Но твой рот… Болтливый умелый рот… Думаю, справится с этой задачей гораздо лучше. И…

Его темные глаза стали совсем черными, как колодцы, на глубине которых виднелась похоть и поблескивала, как мокрый асфальт.

Мокрый. Скользкий. Опасный.

Такой же его взгляд мазнул по моему лицу и впился в глаза.

– Или зайдем с заднего входа?

При этих словах он резко уронил обе руки на мою задницу и впился, как крючьями, в мягкие ягодицы.

– Ссс… – просвистел. – Смотри какая… Теплая, приятная, как хлебный мякиш… Ммм… Люблю такие мягкие жопоньки… Урр…