Котий мечтал стать великим путешественником с раннего детства, и только ближе к концу школы осознал, что эпоха смелых странников осталась в прошлом, и смело прыгать в новые миры можно теперь только, если ты не белковое создание, а неорганическое соединение, и большие путешествия в неизведанное теперь совершают только торговцы, диверсанты и примкнувшие к ним авантюристы. Тщательно ощупав себя со всех сторон, он тогда решил, что торговля ему ближе всего, и выбор не подвел. Конечно, многим пришлось пожертвовать, но что ему придется стать, как ехидно бы выразилась сестрица, специалистом по гостеприимству, он был определенно не готов. Нет! Готов! Но не для золотой молодежи, для которой в любом мире бутерброд падает сардиной наверх. Ладно, в конце концов, с этой проблемой справились, может, и дальше так же будет.

Он вернулся к контрактам и через полчаса понял, что не зря взял эту задачу на себя. Ближе к концу текста дорогие лодочники предусмотрели возврат предоплаченных фирромуляторов в случае, если те окажутся не оправдавшими ожидания покупателей. Без определения оправдания ожиданий. Котий внес в текст комментарий о необходимости удалить этот пункт. Подумал еще и отправил весь договор целиком на Меркатор, своему любимому юристу. Мало ли еще какие юридические новшества он пропустил, бегая по пещерам. Пусть товарищ проверит. На этом свою основную работу он завершил и вернулся к программированию дисков, и провел с ними все время до вечера.

***

К Илье мы с Кьярой рванули сразу после завтрака, чтобы успеть всего и побольше, а заодно пообщаться.

Первым делом Илья посадил нас пить чай, пока наша шайтан-машина разогревалась. И пожаловался, что позавчера ему бригада зачистки привезла полкоробки туманного материала, из которого он планировал изготовить пару зверей для себя. Но пришлось отложить на полдня, пока экструдер кашлял, чихал и перегревался. Дефектный узел он нашел и переделал, но есть подозрение, что эта машина вся такая.

— Может, сегодня все будет нормально! — с преувеличенным энтузиазмом добавил он.

— Я надеюсь, — откликнулся я. — Нам очень нужно восстановить Тошу.

Илья замер в недоумении, а Кьяра расхохоталась.

— Моих крокодилов всех зовут Барухами. Но новые владельцы переименовывают по собственному усмотрению. Вот Кьяриных зовут Тоша и Коша. От Тоши тут у нас только скелет, и надо его пересобрать обратно.

Я выложил золотую Тошину начинку перед Ильей.

— Я понял, — протянул Илья. — Тоша… Очень приятно. Вернее, будет приятно, когда ему можно будет снова это сказать. Скажи, а ты понял, какой процент функционала сохраняется после восстановления?

— Пока нет. У нас ведь еще ни один пещерный крокодил не разрушался. Вот и узнаем. Если сегодня все получится, мы его сразу выгуляем в пещере. Да? — уточнил я у Кьяры.

— Да!

— Слушай, — почесал в затылке Илья. — Я ни на что не намекаю, но ты не хочешь завести себе такой же экструдер. Я ведь тебе не нужен для этого производства. Ты ездишь ко мне за тридевять земель.

Тут надо признать, что мы на Домино совсем обнаглели. И если куда-то далековато идти пешком, то это считается далеко. При том, что за день можно весь мир пересечь туда и сюда. Другое дело, что так никто не делает, люди вечно где-то застревают, когда находят интересное. Но даже Город у нас один, и ему нет смысла придумывать название, потому что он всего один. А народу там столько, что с некоторой натяжкой, его можно считать и деревней. Но так-то это Город, конечно, с точки зрения значения и наличия вкусной еды.

— Ты мне нужен, — заспорил я с Ильей. — У тебя есть идеи. Ну и потом мне некуда ставить экструдер. В той комнате, в которой у меня мастерская, он не поместится, а другого помещения у меня нет. Когда Филипп уедет, тогда будет.

— Я боюсь, — продолжил мысль Илья, — что этот сгорит. Это же дешевейшая временная конструкция, уж, конечно, ее привезли сюда не для того, чтобы мы с тобой тут резвились. Или даже занимались промышленным производством.

— А почему она такая ненадежная? — возмутилась Кьяра.

— Да кто ее знает, — потыкал пальцем Илья в жужжащий из последних сил экструдер. — Может, несерийный образец. Может, вообще одноразовый — купили для поддержки акции с игрушечными крокодилами, и потом надо было выбросить. А наши враги подсуетились и взяли себе.

Такое, безусловно, могло быть. Пока Илья заглядывал внутрь экструдера, пытаясь понять, когда тот соберется работать и сколько этот замечательный период продлится, я прикидывал, могу ли я купить другой экструдер, получше. Полез проверять цены и наличие, нашел, потом полез проверить пошлины и с изумлением обнаружил, что Меркатор запретил поставлять нам все подобные конструкции. Как это мило. Надо понимать, подарок лично мне. При случае пожалуюсь Котию, да чего там жаловаться, так и так придется сообщить, потому что удобней всего будет все покупать через Элурус. А тут без него никак.

Наконец, экструдер перестал жужжать и замигал зеленым огнем. Илья повернулся к нам и радостно объявил:

— Готов!

— Тестовый прогон или сразу будем делать? — спросила Кьяра.

— Сразу будем делать, — решил я. — А то неизвестно, как пойдет, каждый раз может оказаться последним.

— А ты говорил, что я буду делать, — напомнила она.

— Нет, раз такие дела, то Тошу пересобираю я, а если эта машинка на этом не помрет, то следующего нового сделаешь ты, — предложил я.