— Ты думала о том, что тебя может привлечь к нему из-за всего того времени, которое вы проводили вместе?

Я была в ужасе от того, что мой брат думал обо мне.

Затем Кэт ворвалась обратно в лодочный сарай, в её руке хлопал сложенный листок бумаги. Один взгляд между мной и Эйсом заставил её глаза сузиться.

— Что здесь только что произошло?

— Ничего, — проворчал Эйс, проводя рукой по волосам, которые он коротко стриг.

— Угу, — она вытянула руку, стараясь не сжать бумагу на бедре. — Выкладывай. Сейчас.

— Кэт, это касается только Лили и меня.

Он выхватил у неё бумагу.

— Это из-за Каджики, не так ли?

Угрюмое молчание Эйса громко подтвердило это.

Кэт вздохнула, её рука соскользнула с выступающего бедра.

— Эйс, отношения… это отношения между двумя людьми, а не тремя, не четырьмя. Лили никогда не вмешивалась в наши. Мы должны относиться к ней с таким же уважением. Каджика верный и сильный, и заботится о ней и…

Эйс поднялся на ноги и ударил кулаком по шкафчику, оставив вмятину на металле.

— Эйс! — упрекнула его Кэт.

— Он безответственный и опасный. Ты когда-нибудь видела его без его грёбаных стрел из рябинового дерева? Если бы он заботился о Лили, он бы, твою мать, доверял ей настолько, чтобы не носить оружие, которое может её убить.

— Он носит их не для того, чтобы использовать на ней.

Голубые глаза моего брата вспыхнули жаром. Жаром и гневом. Так много гнева. Кэт не заслуживала того, чтобы быть получателем этого взгляда. Он был несправедлив. Этот взгляд сбил его с пьедестала, на который я всегда его ставила.

Вместо того чтобы отступить, голос Кэт стал ледяным:

— Ты боишься за её жизнь и испытываешь сильный стресс, и ты хочешь защитить её. Но держать её подальше от того, с кем она хочет быть… от того, кто хочет быть с ней, это просто эгоистично, Эйс. Эгоистично и… Не. Твоё. Решение.

Эйс рассмеялся ломким смехом, от которого у меня по рукам побежали мурашки, а Кэт прищурила глаза ещё больше.

— Неважно. Не похоже, чтобы женщины славились своей рассудительностью. Ты только что пригласила банду грёбаных преступников навестить нас в Неверре.

Кэт откинула голову назад.

— Потому что, сказав им, что они никогда не смогут попасть туда, это так сильно улучшило бы наши отношения? — огрызнулась она. — Иди домой, Эйс. Иди домой и успокойся, а когда будешь готов извиниться за то, что вёл себя как придурок, можешь вернуться сюда.

Эйс стоял так прямо, что казалось, будто он вырос на несколько сантиметров. Он повернулся к порталу и прижал к нему ладонь. Его печать вспыхнула, а затем его тело было поглощено волшебной дверью.

Схватка истощила кислород в воздухе. Каждый мой вдох мало способствовал расширению моих иссохших лёгких. Чёрные глаза Кэт мерцали, как поверхность озера, разбивающаяся о лодочный сарай. Я подошла к ней и обняла её. Её тело оставалось напряжённым, и на мгновение я испугалась, что она сердится на меня, но потом она фыркнула.

— Неразумно? — её порывистое дыхание щекотало мочку моего уха. — Ох, уж эти мужчины.

После того, как я отстранилась от неё, я показала: «Ты же простишь его, верно?»

Она вытерла глаза рукавом и улыбнулась.

— Это не первая наша ссора, Лили, и не последняя, — она прикусила изогнутую губу. — Но ему придётся чертовски много унижаться, чтобы выпутаться из этого. Неразумно? — повторила она, качая головой.

Лёгкость её тона подняла мое угрюмое настроение. «Извини».

— За что?

«За то, что спровоцировала вашу ссору».

— Шутишь? Тебе не о чем сожалеть. Эйс волнуется до безумия, и это накладывает отпечаток на всё, что касается тебя. Но всё потому, что он обожает тебя. Помни об этом, если он когда-нибудь попытается указывать тебе, что делать.

Она была права, и всё же боль от запрета Эйса оставалась такой же свежей и острой, как новая кожа на моих запястьях.

Золотой свет вырвался из шкафчика. Мы с Кэт затаили дыхание, ожидая появления тела, но такового не появилось.

Проходили минуты, а никто по-прежнему не выходил. Воздух стал таким холодным, что я начала дрожать. Кэт потёрла мне руки, а затем встала и подошла к порталу.

— Если это займёт гораздо больше времени, тогда нам следует подождать дома. Ты замерзла и, наверное, чертовски устала, — она положила руку на шкафчик, и её печать вспыхнула. — Я пойду, посмотрю, что за задержка, и сразу вернусь, хорошо?