— Теперь шубу? — спросила Гелати.

— Это плащ — керэна, — пояснила Карми.

Керэна сшит по странной моде — в нем сделаны коротенькие, по локоть, широкие рукава.

— Неудобно, — заметила Гелати. — В ветер мороз будет под плащом гулять.

— Какой мороз? — возразила Карми. — Миттауские женщины всегда дома сидят.

После керэна пришел черед вуали. Карми тщательно расправила складки и надела поверх меховую шапочку.

— Боже, — выдохнула Даллик. — А зачем же мы тогда все это золото на голову цепляли?

— Летом поверх вуали вот этот обруч надевают. — Карми показала литую золотую диадему с множеством подвесок.

Даллик скосила глаза на остатки наряда:

— О боги! Неужели все это должно висеть на мне? Карми оглянулась:

— Чертовщина, браслеты забыла. Гелати, придержи вуаль. Тяжелые браслеты сковали руки Даллик от кисти до локтя.

— Ой! — вскрикнула Даллик. — Кожу защемила.

— Извини, сестренка, — проговорила Карми. — А теперь, наконец, покрывало.

Она накинула на Даллик богато вышитое покрывало и отступила в сторону, любуясь делом своих рук.

— Ну как? — заинтересованно спросила Гелати. — Пошевелиться можешь?

Даллик сделала несколько шагов.

— Подумать только, — выговорила она. — Выходит, дамы эту красоту потом поливают.

— Да уж, — согласилась Карми. — До сих пор помню свое свадебное платье. Я в нем самостоятельно двигаться не могла — оно больше меня весило.

— Ужасно, — сказала Даллик. — Всю жизнь быть закованной в этот панцирь… Неудивительно, что тебя после нее к хокарэмской одежде потянуло.

— Как раз нет, — ответила Карми. — Разве ты ничего не слыхала о сургарском стиле?

— Ролнек идет, — воскликнула Гелати, прислушавшись к шагам на лестнице. — Удивим его, а?

Карми и Гелати нырнули за занавеску у кровати. Даллик осталась стоять посреди комнаты. До сих пор с Карми Ролнек обращался свободно, но сейчас, увидев даму, сияющую в солнечном луче богатством украшений и золотом вышивок, немного оробел. Вуаль скрывала лицо, и Ролнек решил, что это Карми.

— Что с тобой, госпожа принцесса? К чему такой блеск?

Из-за занавесок послышалось смешливое прысканье. Ролнек ринулся туда. Гелати и Карми, обнявшись, смеялись друг другу в плечо.

— О-ох, — выговорила Карми. — Стоит девку в золоченые тряпки обрядить — и она уже принцесса… О-ох… — Она рукавом вытерла веселые слезы.

— А это кто ж? — спросил Ролнек.

— А угадай, — предложила Гелати.

— Даллик, Тилина или Крати, — сказал Ролнек, собираясь приподнять вуаль.

— Ну нет, не заглядывай.

— Даллик, — уверенно сказал Ролнек.

— Почему Даллик?

— А Тилина и Крати — во дворе, — показал он в окно. Гелати выглянула:

— И верно. У-у, глазастый, и как тебя обмануть?

— Обманывать? — спросил Ролнек. — Зачем?

— Девочки! — закричала Гелати, высунувшись в окно. — Идите сюда, полюбуйтесь.

— Нет, — сказала Даллик. — Давай лучше я вниз спущусь. Хочется мастеру показаться и Неламе.

— Ты полагаешь, это так просто?

Даллик попробовала приподнять вуаль — покрывало поползло с головы. Гелати придержала покрывало и откинула вуаль назад.

— Ролнек, вперед, — скомандовала она юноше. — Будешь страховать, если Даллик оступится.

Ролнек вышел на лестницу, Даллик двинулась за ним. Стало слышно, как Ролнек отгоняет подозванных девушек:

— Назад, назад, мы уже спускаемся.

Даллик, изображая из себя знатную даму, преувеличенно охала и говорила томным голосом:

— О, неужели эти ступени никогда не окончатся?..

В этот день в замке Ралло царило веселье. Гэнкары откуда-то вытащили паланкин и, усадив в него Даллик, взялись носить его по замку и окрестностям. Все встречные мальчишки кланялись и выпрашивали у «госпожи принцессы» какие-то невероятные милости. Даллик кивала надменно и отвечала: «Я распоряжусь. Напомни, Гелати». Карми, войдя в роль, палкой принялась разгонять зрителей, когда с головы «принцессы» соскользнуло покрывало. Малышня со смехом разбежалась, чтобы, когда приличия будут восстановлены, снова собраться вокруг Даллик и ее свиты.

— Она совсем ребенок, — бормотала Нелама, глядя на поднявшуюся веселую суматоху.

Логри понял, кого Нелама имеет в виду.

— Она и есть ребенок, — отозвался он. — Балованный ребенок. Ей слишком многое разрешалось в доме Руттула. Правда, жизнь ее немножко побила в этом году… Но она быстро придет в себя.

Нелама смотрела на бывшую сургарскую принцессу и думала о том, что сегодня у нее хороший смех, идущий от души. А раньше, сколько видела ее Нелама, девочка улыбалась редко, да и сама улыбка ее была неприятной, недоброй.