Маву пожал плечами и вернулся к своему занятию.

Других приключений по дороге не было.

Таким-то образом к концу недели они и добрались до Горячих ключей. Официально же было объявлено, что принцесса Савири отправлена погостить в монастырь Ваунхо-гори. К настоятельнице монастыря был послан гонец с просьбой поддержать тайну; настоятельница была родственницей Карэны и беспрекословно согласилась, так что можно было надеяться, что, когда это понадобится, никто не узнает, где находится принцесса. И уж наверняка никому бы и в голову не пришло заподозрить, что принцесса может скрываться в Горячих ключах.

Кто бы подумал, что маленькую принцессу прячут рядом с замком Ралло?

Лет четыреста назад замок Ралло был таким же, как и все остальные крепости этой страны: несколько башен разной высоты, прижавшихся друг к другу. Осады не были приняты тогда; все хозяйственные постройки были снаружи, а на время нападения домашний скот просто загоняли в замок.

После аоликанского завоевания замок пришел в упадок. Другие замки заняли новые хозяева, перестраивая их на свой лад; замок же Ралло из-за бьющего в подвале горячего источника долго стоял заброшенным, а потом его облюбовали хокарэмы, не боящиеся ни бога ни черта.

В замке Ралло сейчас было что-то вроде хокарэмской школы: туда чуть ли не с пеленок привозили детей, и старые опытные хокарэмы учили их своим мудреным наукам. Слухи об этой учебе ходили и подавно страшные; чем-то эти слухи были оправданны: детская смертность в замке была куда выше, чем даже в голодных, пораженных лихорадкой ирауских деревеньках. Но зато те, кто выживал, были приспособлены к жизни куда лучше, чем обыкновенные люди, а уж если вспомнить о специальной подготовке…

Но, говоря о Горячих ключах, Стенхе имел в виду иное место; оно находилось в лиге от замка. Там било несколько горячих источников; в небольшом озере вода была теплая, в иных местах почти кипяток. Здесь стоял деревянный дом, который, казалось, был перенесен сюда из Арзира, — совсем нездешнего вида, с просторными верандами и высокими трубами, с окнами, затянутыми промасленным полотном, с двойными ставнями: одни — летние, узорные, другие — тяжелые, глухие.

Выглядел дом непривычно приветливо в этом пустынном ландшафте и резал взгляд совершенной беззащитностью. От нападения разбойничьих шаек эти стены не уберегли бы, да только вот не было охотников нападать на этот сияющий беспечностью дом.

Здесь жили хокарэмы. Они приходили сюда отдохнуть от забот, обменяться новостями, просто повидаться с друзьями. Хокарэмское братство хорошо всем известно: хокарэмы, служащие принцам-врагам, друг к другу вражды не питали. Давно известно, что хокарэма против хокарэма драться не заставишь; уж если они и схватывались, это значило только то, что бой учебный. Зато с настоящими противниками не церемонились. Слава у них была страшная, потому что их никому не победить, — они совершают невероятные вещи и могут даже становиться невидимыми. Оборотни, люди с волчьими сердцами, а может, и не люди вовсе…

Разное говорили о них.

Официально считались они рабами. Но странным и не похожим ни на что было это рабство. Их не покупали — они поступали на службу и приносили присягу верности, которую могла нарушить лишь смерть, причем не только смерть хокарэма. От клятвы освобождала и смерть господина: хокарэм не обязан был служить его наследникам. После похорон, проследив за выполнением завещания, хокарэм мог быть свободен, как птица, а мог снова принести такую же клятву другому господину. Но такое обычно случалось не часто — освобожденные от клятвы хокарэмы предпочитали выполнять разовые поручения или наниматься на какой-то небольшой срок. Вообще же, быть свободным с самого начала считалось невозможным: обычай полагал, что только давший клятву может считаться настоящим хокарэмом.

Стенхе был из хокарэмов, принесших клятву вторично. Ранее он служил принцу Равини, сыну Карэны, дяде Савири. После его смерти — а умер он совсем молодым — Стенхе решил, что служба еще одной знатной особе ему больше по нраву, чем вольная, но беспокойная жизнь райи, принес клятву принцессе Савири, и размеренная, привычная для него жизнь продолжилась.

Маву же был совсем мальчишкой, когда его выбрал принц Карэна; выбор ему польстил, но с течением времени Маву понял, что такая жизнь ему не подходит. Однако оставалось только нести охрану малолетней принцессы и не допускать в голову мысли, что многие дети умирают совсем маленькими…

Но желание избавиться от обузы не закрадывалось в его буйную головушку. Малышку он лелеял и берег тем тщательнее, чем больше одолевала его тоска; хорошо еще, что росла Савири бойкой, уследить за ней было трудно, и времени на глупые мысли у него почти не оставалось.

Приезд в Горячие ключи стал для Маву настоящим отдыхом. Непоседливая веселая девочка сразу понравилась живущим здесь хокарэмам; Стенхе даже побаивался, что ее забалуют. Вреда же ей, он знал, никто причинить не захочет. Поэтому без колебаний отпускал ее с кем-нибудь из своих друзей, сам же оставался на террасе.

В один из таких дней, когда Савири увела одного из хокарэмов купаться, Стенхе решился показать амулет. Он его именно показал, без всяких объяснений или историй, пустил бусы по рукам, сказав просто: «Посмотрите…»

Сначала никто не заметил ничего странного, потом кто-то, зная, что какую-нибудь чепуху Стенхе показывать не будет, стал приглядываться повнимательнее.

— О-о!.. — сказал вдруг этот кто-то. — Откуда это у тебя?

Стенхе молчал. Хокарэмы сбились в круг; бусы вертели так и этак, пробовали на разрыв, пытались поскоблить камешки.