– Амёбы? Инфузории-туфельки?

Андрей усмехнулся.

– Мы ведь не сразу начинаем ходить... От простого переворачивания и держания головки, - Ан замер.
– А ведь у животных всё иначе, чем у человека. Он совсем не приспособлен к жизни. Будто программу стёрли или...

– Или осознанно не заложили, - закончила я.
– Помнишь схожесть всех форм жизни на стадии зародыша?

– Да.

– Эволюция?

– Нет.

– Тогда что?

Он задумался. А потом его осенило:

– Зачем дорабатывать старое существо, если как-то оно живёт? Проще в уже новой версии учесть недостатки и новую модель сделать более совершенной.

– А ведь правда, зачем возиться со старой, особенно, если это живое существо и мучить его не стоит, достаточно наблюдать?
– но вдруг вспомнила, что наблюдение - не слишком порядочно.
– Мы что же, будем наблюдать круглые сутки как за подопытными крысами?

– Знаешь, это только у человека есть заморочки и смущение. Животные что же, прячутся по углам, чтобы слияние произвести?

– Нет. Но мы - не животные.

– Может и так, но ты забываешь про матрицу. Когда мы внутри неё, это всего лишь информация, программа, код...

– Но ведь мы материальны.

– В программе прописаны свойства объектов, вот и всё. Но мы силой мысли можем менять программу.

В этот раз тишина установилась надолго. Я пробовала силой мысли менять форму растений или придавать им нужные свойства, например, фасолинка не маленькая вырастет, от силы с меня ростом, а такой, чтоб толщины в несколько обхватов, чтоб дом из неё можно было смастерить. Хоть и предполагала, что без нашего желания дождь не пойдёт, а хотелось иметь свой дом с крышей над головой. Но у нас ничего не выходило, как ни старались.

– Что-то мы делаем не так, - наконец сдался Ан.

– Но ведь в первый раз вышло. И песок, и растения, - пришлось возразить, - и даже животные.

– А почему?

– Не знаю.

– Хорошо, допустим, я представил образ и свойства растений... А чем занималась ты?

– А я в тебя верила, что у тебя всё получится. И лес, и птицы, и млекопитающие...

Ан встал.

– Лана, каких птиц ты представляла?

Я задумалась. А потом всплыла живая картинка птичек и животных, и лес и... Андрей с кистями и красками. И хоть выглядел он иначе, но я сразу поняла, что это он.

– Тот лес, какой ты рисовал.

– Ты вспомнила?
– на его лице просияла улыбка.

В ответ я не смогла не улыбнуться. Его счастье всколыхнуло в душе и мою радость.

И меня заключили в объятия, прижали крепко-крепко, а я только была "за", обвила его шею, а потом он чуть отстранился и поцеловал. И душа запела, будто я всю жизнь мечтала об этом прикосновении наших губ. В душе распускались цветы, шумел лес, насекомые летали, жужжа своими крылышками, птицы пели, ревел медведь, шумела река, а запахи стелились вокруг, создавая непередаваемую гамму ароматов.

Когда мы оторвались друг от друга, лес изменился, став чем-то смутно знакомым.

А ещё наша полянка была заполнена живыми полевыми цветами, бабочки летали, стрекозы закладывали крутые виражи, пчёлы перелетали с одного цветка на другой. И действительно вокруг запах такого разнотравья был, что даже голова начинала кружиться. А Андрей подхватил меня на руки и бережно уложил на этот природный ковёр. А я глядела в его голубые глаза и видела того Андрея с серыми глазами и ёжиком на голове. И я вновь обвила его шею руками, глядя в эти серые глаза.

– Знаешь, о чём я жалею?
– прошептала я, любуясь чертами его лица, такими смутно знакомыми, но при этом другими. Он, наверное, мечтал быть иным, потому и выбрал иную внешность.

– О чём?

– О том, что мы не успели пожениться, что у нас не было детей.

– А в этом мире это недоступно.

– Да, в этом - да. А в том...

Я не договорила, пытаясь понять, что же в том. Мы ведь вышли из матрицы, нас уже нет. Или есть? Что же в матрице происходит? А ведь там мы могли иметь детей. Могли познать радость материнства. Почему же нам этого не позволили? Что делают с образом человека после выхода из матрицы? Несчастный случай? Смерть? Или просто исчезновение? Но ведь люди в матрице умирают. Такие же существа, как и мы, проживающие собственные жизни, сдающие собственные экзамены.

– Андрюш...