– Пожалуйста, называйте меня Селией. Когда я с вами, мне как-то совсем не хочется быть леди. – Осознав двойной смысл своих слов, Селия зажала рот ладонью.

Иззи широко улыбнулась ей, наслаждаясь ее вновь обретенной раскованностью.

– Очень хорошо, Селия, впредь постараюсь сделать так, чтобы вы не ощущали себя леди.

Глядя вслед отъезжающей роскошной карете леди Боттомли, Иззи гадала, когда они увидятся в следующий раз.

Потом она вспомнила бал Уотерли. Селия будет там. Но мысль о предстоящем бале угнетала ее.

Это мечта, сказочный сон и ночной кошмар одновременно. Все свою жизнь Иззи горячо желала увидеть мир, который описывала ей мама. Мир смеха и света. Место, где влюбленные танцуют до рассвета, а танцующие влюбляются. Но для таких, как она, это не более чем сказка.

По крайней мере, можно не беспокоиться, что придется проходить через это больше одного раза. Когда Джулиан увидит ее в том сверкающем окружении, как комок грязи на бриллиантовом ожерелье, он, несомненно, поймет, что разумнее будет избегать дальнейших унижений.

Она вздохнула. Ей просто придется перетерпеть это. Для него это важно, а он ей так нравится. Ей нравятся его глаза, его голос и тепло, которое от него исходит.

Иззи направила свои мысли в более пристойное русло. Джулиан умен. Элегантно одевается. Не прочь посмеяться. Уже одно то, что она о нем думает, смягчает боль одиночества, которую она испытывает вот уже много лет.

Как сирота, состоящая в дальнем родстве, Иззи никогда по-настоящему не была членом этой семьи, а теперь уже и не хотела этого. Ей не удалось подружиться с прислугой, поскольку она принадлежала к стану хозяев. Она не имела бы ничего против, но нет людей более чувствительных к классовым различиям, более чванливых, чем сама челядь.

Постоянно занятая работой, Иззи не могла искать друзей за пределами дома, хотя Джулиан и это изменил. Вчера Хильдегарда позвала ее в свою гостиную, заискивая и благодаря за то, что выполняла обязанности экономки, гувернантки и садовника, пока домашнее хозяйство находилось «между слугами».

Иззи засмеялась про себя, шагая по дорожке вокруг сада. Последняя экономка ушла четыре года назад, негодуя на невыносимые условия, а садовника нет уже шесть лет. Настоящей гувернантки и вовсе никогда не было. В обязанности Иззи входило заботиться об образовании детей с той поры, как ей исполнилось шестнадцать.

В последнее время Хильдегарда любезно освободила ее от обязанностей гувернантки. Милли уже слишком взрослая и больше не нуждается в ней, а Шелдона вскоре отправят в школу.

Иззи втайне была ужасно рада, что мальчишки не будет в течение следующих нескольких месяцев. Он ядовитый крысеныш, имеющий склонность к злым шуткам и вульгарному юмору. Его выходки с каждым годом становятся все грязнее, и Иззи передергивало при мысли о том, какой из него выйдет мужчина. Милли – бледная изящная копия своей матери, в точности до отвращения повторяющая слова и манеры Хильдегарды. Оба ребенка не блещут умом, и их обучение было делом нелегким и неблагодарным.

Ведение домашнего хозяйства тоже доставляло немало неприятностей. Находясь между двух огней, между Спирсом с его негодованием на ее руководство и кузиной с ее жестокой экономией, Иззи пыталась удержать челядь от раскола.

Сад – вот ее прибежище. Единственное место, свободное от родственников. Хильдегарда никогда не выходит из дома, за исключением тех случаев, когда нужно сесть в карету. Милли боится испачкать в земле туфельки и подол платья. И главное благо в том, что Шелдон начинает безостановочно чихать от тех цветов, которые Иззи выращивает всюду, где есть место.

Думая о Шеддоне, Иззи с веселым видом вошла в теплицу и срезала большую охапку цветов, чтобы расставить в доме.

Фальшиво напевая себе под нос, она как раз входила в кухню, когда Спирс нашел ее.

– Я возьму это, мисс. Там две портнихи, ждут вас в гостиной, мадам.

– Спасибо, Спирс. Я бы хотела, чтобы большая часть цветов была расставлена в холле.

– Да, мисс, – усмехнулся дворецкий, с трудом скрывая пренебрежение. – Как скажете, мисс. – Он тоже не питал особой любви к Шелдону.

Оставив дворецкого заниматься своим делом, Иззи неохотно прошла в гостиную Хильдегарды. Новое пополнение к уродливым платьям, подумала она. Возможно, упоминание имени Джулиана ослабит крепкий кулак кузины. Иззи так мечтает о цвете, хотя бы простом коричневом или недорогом голубом.

Войдя в гостиную, Иззи была встречена Хильдегардой и двумя самыми модными женщинами, которых она когда-либо видела. Экспансивные, без умолку лопочущие по-французски, они порхали вокруг нее, стаскивая с Иззи чепец и платье. Та, что повыше, взяла ее одежду двумя пальцами и, отнеся в угол комнаты, бросила на пол.