– Точно. И все же они, кажется, веселятся. Возможно, если в этом нет никакого вреда…

– Ну, я определенно думаю, что вред в таком поведении есть. Можешь быть уверена, что, когда вернется лорд Боттомли, всем этим глупостям придет конец. Он держит свою половину в узде. И правильно делает, жена то у него красавица. Все джентльмены палятся на нее.

– О, я надеюсь, он не слишком на них рассердится. Он выглядит таким суровым.

Семена некой идеи начали прорастать на почве недовольства Хильдегарды. Лорд Боттомли и в самом деле суровый и действительно держит под строгим контролем свою жену-потаскушку. Хотелось бы знать, известно ли лорду Боттомли, с кем водит дружбу его драгоценная красавица. Вот уж действительно интересно.

С такой женщиной, как Иззи, известной своей страстной, вызывающей натурой, и лордом Блэкуортом, молодым повесой с крайне сомнительной репутацией. Наверняка такой мужчина, как лорд Боттомли, благосклонно отнесется к добропорядочному члену общества, который сообщит ему такие новости.

А лорд Ротем? Все знают, что он считал Иззи скромной и застенчивой. Его разочарование в ней стало предметом сплетен уже к концу бала Уотерли. Определенно он сможет выступить, сам того не подозревая, орудием мести Хильдегарды.

– Дамы! Как приятно снова видеть всех вас. Вы должны рассказать мне последние новости! – Вплыв в комнату, как корабль под парусами, Хильдегарда потащила свою упирающуюся дочь в водоворот светских сплетен.

После раннего завтрака из взбитых яиц и гренок лорд Ротем удалился в свой кабинет со свежей газетой и своей почтой. Он придерживался одного и того же распорядка в течение сезона и после него. Возмутительное сибаритство высшего света не для него. Его самодисциплина была несгибаема, как и спина, когда он сидел за письменным столом.

С надменным презрением, оглядев конверт с множеством оттисков, он отложил его напоследок. Затем, желая поскорее начать свои дневные дела, быстрым жестом разрезал его.

«Дорогой сэр, с тяжелым сердцем сообщаю вам… Совесть не позволяет мне и дальше держать это в тайне…»

Он не пошевелился, не издал ни звука, однако, судя по тому, как побагровело его лицо, было ясно, что он в ярости.

Мрачные мысли одолевали Джулиана, поэтому он пришел в самое подходящее место, которое смог найти. Это был монашеского типа клуб, где стояла тишина, не считая покашливаний и шелеста газет. Большинство завсегдатаев этого клуба были женатые мужчины, и они использовали тусклую, прокуренную атмосферу как временное убежище от семейных неурядиц.

Джулиан был уверен, что некоторые посетители на самом деле спят, прикрывшись газетами. А быть может, они просто мертвы, чего никто не заметил. Нет, это место не для него.

Он удивился, увидев, что Эрик входит в клуб. Джулиана не оказалось ни в одном из его излюбленных мест, потому-то Эрику, должно быть, и пришло в голову попытать счастья здесь.

– Бог мой, старик, что ты делаешь в этой жуткой дыре?

Джулиан поднял глаза от бокала с бренди. Он нежно держал его между ладонями, размышляя над точным цветом глаз Иззи. Хотя он выпрямился и повернулся к Эрику, но лишь что-то проворчал в ответ.

Плюхнувшись напротив него, Эрик сделал вид, что тоже заглядывает в бокал.

– Что ты там видишь? Будущее? Предзнаменование? Или просто муху?

– Уходи, – прорычал Джулиан. Он не желал компании, и все остальные мужчины в клубе сумели догадаться об этом по его мрачному выражению лица. Это такое место, куда мужчина приходит в поисках покоя, только покой, по-видимому, в данный момент для него недосягаем. Последним человеком, которого он хотел бы сейчас видеть, был Эрик.

Эрик с его проклятым навязчивым обаянием. Эрик, обнимающий Иззи. Эрик и его поцелуй.

– Послушай, дружище. Надеюсь, ты больше не злишься на меня за тот дружеский поцелуйчик. Я не в обиде за то, что ты меня ударил. Знаю, мне не стоило этого делать, но мне было любопытно. Просто любопытно…

Любопытно. С рычанием, которое поднялось из глубин его собственного смятения, Джулиан вскочил с кресла, едва остановившись, чтобы не схватить Эрика за грудки. Тяжело дыша, он с трудом сдерживал себя. Он наклонился ниже и угрожающе уставился другу в глаза.

– Никогда, – прошептал он, – никогда больше не упоминай этот «поцелуйчик». Если жить не надоело. – Джулиан повернулся и, оставив потрясенного Эрика, не оглядываясь вышел из клуба.

Было бы явным преуменьшением сказать, что Иззи удивилась, когда увидела лорда Ротема. Она словно приросла к месту от потрясения, когда дворецкий Боттомли объявил о его приходе. Когда он вошел в откровенно женскую утреннюю комнату, его одетая в черное фигура выделялась, как восклицательный знак, на фоне обитых кремовым атласом стен и розовых оконных штор.

Нервно прижав ладонь к животу, Иззи усилием воли взяла себя в руки. Не было ни одного раза, чтобы они при встрече не вступили в противоборство. И нынешний случай, вряд ли станет исключением.