— Я думаю… что он — не человек, — произнесла Ваала, понизив до шепота голос и придвинувшись к землянину. — Если Ариетта его отпрыск, всего лишь часть его крови, разбавленной кровью истиной пристианки Фаолоры, то ты сам знаешь, какая вышла у них дочь, — представляя ту черно-красную тень, не то существо, расправившееся с агентами Холодной Звезды, галиянка зажмурила глаза. — Как ты мог спать с ней? Если ты догадывался, что за чудовище живет в ней, как ты мог заниматься с ней любовью и не бояться, что она может сделать с тобой в безумии.

— Тобой говорит ревность, — Глеб усмехнулся краем рта.

— Нет, Глебушка, я бы рада была видеть тебя в постели с любой красоткой и сама бы нырнула к вам, но только не с наследницей пристианского трона.

— Зря ты так, товарищ Ваала. Ариетта — милая девушка.

— И ты не устоял против ее последней просьбы. Разве не видно, как она изменилась за последние дни? С Каилином они действительно родные души, а ты для них лишь средство, — фыркнула галиянка и, вскочив с дивана, подошла к небольшому дереву, росшему из стены, чтобы сорвать темно-красный плод.

— Как я понимаю, у них нет выхода на герцога Ольгера. Он не идет с ними на контакт. А мне он верит. Должен верить, если что-нибудь не изменила смерть Олибрии, — ответил капитан «Тезея». — Посмотрим. На Присте мы будем через трое суток.

— Если нас не расстреляют корабли герцога Флаосара и еще тысяча всяких «если», — Ивала нахмурилась и вонзила в свежесорванный плод зубы. — Не понимаю, откуда у Детей Алоны такая уверенность, что их пирамиду не разберут по кирпичикам имперские линкоры. Я ничего не понимаю в их замысле.

Катер «Риза» пристианского образца восьмой час шел в режиме форсированного торможения: путь до главной имперской планеты был неблизким, и сначала ему пришлось разогнаться до опасной для машин такого класса скорости. «Острие Славы» растаяло далеко позади осколком тьмы, за радиусом сканирования имперских сил. Впереди в ожерелье орбитальных станций, крошечных искорок транспортов и боевых кораблей сияла Приста.

Ариетта вздохнула глубоко, прижимая затылок к подголовнику, и думая, что скоро решится все. Каилин много раз убеждал, что ей не о чем беспокоиться, но в грудь стучалась тревога, и кровь волнами приливала к вискам.

— Ваше Высочество, — сказала Ваала, краем глаза следившая за пристианкой, — об одном прошу: не волнуйтесь, не испытывайте радость или злость. Нам еще не хватало, чтобы вы здесь превратились в чудовище и перегрызли глотки мне и Глебу.

— Это вы, не волнуйтесь, госпожа Ваала. Все будет хорошо, и вы больше никогда меня не увидите, — отозвалась принцесса. — Хотя вас никто не просил следовать сегодня за мной.

— Меня просил Глеб, — резко сказала галиянка.

— Да, я забыла, — наследница положила на консоль амулет, подаренный отцом и, повернувшись к галиянке вполоборота, проговорила: — Послушай, Ивала, мы с тобой прекрасно ладили все это время, если не считать самых первых дней. Я знаю, что ты очень многое сделала для меня, за меня ты подставляла свою жизнь. И я благодарна тебе. Очень хочется, чтобы мы расстались если не подругами, то людьми, относящимися друг к другу с теплом и пониманием. К тому же я отчасти галиянка, как и ты, — Ариетта слабо улыбнулась.

«Черта с два ты — галиянка, — подумала Ваала, — ты — чудовище, как и твой отец. В лучшем случае — божественное чудовище».

А вслух произнесла:

— Хорошо. Ты рисковала жизнью вместе с нами, а я это ценю выше, чем пустые слова.

Справа вверху показалось пятнышко Верхней орбитальной, слева в двух тысячах километрах проплывал патрульный крейсер. Быстров заметил, что военных кораблей в системе Идры стало меньше, причину он знал от Каилина: двенадцать крупных кораблей с герцогом Флаосаром ушли к взбунтовавшейся Гарлокие. Дети Алоны неплохо рассчитали время акции — отсутствие Флаосара и части верных ему кораблей значительно облегчало задачу. К тому же агентам Эльвы удалось распространить на Присте и соседних планетах информацию, что после погибшей императрицы осталась дочь, показав в новостных каналах снимки Ариетты, добытые с камер слежения «Сосрт-Эрэль». Никакие усилия герцога Саолири не смогли помешать этому: информация прошла, родила волну тихих волнений среди пристианцев и стала этакой бомбой, ждавшей часа, когда кто-то нажмет на кнопку. Конечно, для большинства членов Имперской Ложи разговоры о принцессе были не больше чем слухами, инициированными противниками союза герцогов. Но ведь совсем недалеко от главной имперской планеты в неприметном катере летело подтверждение слухам.

На скошенной панели терминала замигал синий индикатор, тут же он сменил цвет на зеленый — пристианская служба идентификации снова приняла код. Эроила Роас оказалась права: имперские станции контроля пространства принимали сложный многоуровневый код без всяких оговорок. Теперь не было сомнений, что катер «Риза» свободен в перемещении, по крайней мере, в полосах общих транспортных коридоров.

— Давай пустим новостной канал, — предложила Ивала, потянувшись к сенсорам терминала.

— Думаешь выловить информацию по нашей принцессе? — догадался капитан, сверяясь с навигатором и отклоняя судно от транспортного потока к яркой подковке Ворот Оро.

— Почему бы нет? Нам всем интересно, — галиянка подключилась к сети «Ас-Саен-Вай» и набрала два слова «дочь Фаолоры».

На экране всплыла огромная россыпь голограммок.

— Ваше Высочество, клянусь, о вас здесь уже знают, — Ивала ткнула в первый попавшийся кубик.

На прозрачном пластике возникло чуть размытое изображение Ариетты в разорванном платье, идущей через главный зал банка «Эко-Рауфу». Под ним появилась заголовок на трех языках: «Истинная наследница в бедственном положении».